Мало того, что Кристине хватило ума подсматривать в замочную скважину, так она еще от переизбытка наглости попыталась шантажировать эту парочку. Вот же идиотка!
– А как ты во двор заедешь? – с сомнением поинтересовалась Элла, отвлекая от тяжких мыслей. – Ты даже на педаль газа не надавишь.
– Никак, – хмыкнул Казаринов и, скривившись от боли, пробормотал: – Садись за руль, Элка.
– Этой колымаги? – изумилась она. – Да ни в жисть!
– Не обзывай мою любимицу, – деланно обиделся Влад. – Давай, завози ее во двор. Долго мне не продержаться.
Нога отваливается.
– А если я поцарапаю твой тарантас? – уточнила Элла. – Я еще плохо в ворота въезжаю.
– Ну милая, – просипел Казаринов. – Какие счеты между своими? Давай же, Элка!
Она неуверенно села за руль, глядя на Влада, прислонившегося к столбику ворот.
– Уйди, придурок, – пробормотала она. – Я ведь и наехать могу.
Но сделав правильный вираж, аккуратно въехала во двор.
– Все, квест пройден, – пробормотала, подбегая к Казаринову, пытающемуся закрыть ворота.
– Я сама, – буркнула недовольно, а потом, подойдя поближе, призналась: – Знаешь, а это особый кайф – управлять таким огромным танком.
Адреналин зашкаливает…
Влад долго ворочался на диване, где вчера трахался с Эллой. Сегодня пришлось спать одному. Своенравная хозяйка дома постелила ему в зале, а сама, забрав сына у своей матери, закрылась в спальне. На жалобы гостя, что его знобит и кружится голова, принесла нимесил и пообещала вызвать скорую. Никакая неотложка Владу не требовалась. Лишь сама Элла рядом.
Но кто бы его слушал. Конечно, он соврал, что лифт не работает, да и в родительском доме мог бы переночевать, но хотелось остаться здесь, в Тарнаусе.
«Звучит, конечно, наивно, – мысленно усмехнулся Казаринов. – Ребенка заделать получилось, а вот узнать друг друга, в прочих смыслах, кроме библейского, нет!»
Он подложил руку под голову и уже задремал, когда из кухни в зал притащился Джон и, усевшись напротив дивана, уставился на покусанного гостя.
– Я тебя не боюсь, – сообщил ему Казаринов, глянув пристально на собаку.
Ротвейлер зевнул, словно говоря, что мнением залетного гастролера не интересуется, и улегся рядом на полу. Когда под утро мимо потащилась заспанная Элла, Влад вздохнул и попросил отозвать охранника.
– Я фамильное серебро красть не собираюсь, – буркнул он недовольно. – Мне не нравится, как он на меня смотрит.
– Ты ему тоже не симпатичен, – отмахнулась Элла, но собаку забрала с собой в спальню.
«Лучше бы наоборот, – подумалось Казаринову.
