Маман – идейный организатор, Кристина – исполнитель, а ты – невинная овечка, прикрывающая собой эту банду. Что вы пели моим бабам? Что-нибудь про детей и семью?
– Про Лизу не знаю, – тяжело вздохнула Мила. – А остальным Кристина просто рассказывала, что у тебя семья и дети. Многие верили. – Сестра пожала плечами, а Казаринов подумал, что по дикой наивности доверял двум мегерам и одной тряпке.
– С этого дня, моя дорогая сестра, – заявил Казаринов торжественным тоном, – мы начинаем новую жизнь. Во-первых, я сокращаю расходы на ваше с мамой содержание.
Ей доплачиваю половину пенсии, а не сколько душа попросит. Тебе – фиксированный платеж в десять тысяч рублей. На булавки или самообразование – как решишь. И Алиске с Петькой по потребностям. Дети уж ни в чем не виноваты. Но расплачиваться за их покупки я буду лично. Во-вторых, я живу на Миусской и в гости вас пока не приглашаю. И вы меня тоже не ждите. Никаких сил не хватит с вами общаться по-человечески. В-третьих, если хоть одна из вас сунется к матери моего сына, пусть даже поздоровается на улице, все дотации, кроме детских, автоматически прекращаются.
Я доходчиво объясняю?
Мила кивнула.
– Тогда идем дальше. Ты, Милка, работаешь здесь до первой утечки информации. То есть. Мать не должна знать, что происходит у меня в офисе и вообще ничего обо мне. Понимаешь? Зарплату я тебе назначил как опытному делопроизводителю. Конечно, знай я раньше о ваших вывертах, то даже двор мести не поручил бы. Но я не настаивал, а ты пришла. Значит, хочешь стать самостоятельной.
Давно пора.
Мила снова вымученно улыбнулась и собралась что-то сказать, как в кабинет деловито вошла Яна.
– Влад, там к тебе какой-то важный курьер пришел! – возвестила она.
Мила, понимая, что аудиенция закончена, решила выйти следом, но Казаринов нетерпеливо махнул рукой:
– Сиди!
Он вышел в кабинет, и Мила со своего места видела, как брат, лично приняв какой-то конверт, расписался на бланке, а потом вернулся к ней, на ходу открывая письмо.
– Надеюсь, там не споры сибирской язвы, – хмыкнул он и обалдело уставился на ажурные бланки с жирными оттисками нотариуса.
– Что это? – испуганно осведомилась Мила.
– А вот ты мне и скажи, домашняя Мата Хари, – зло усмехнулся Влад, передавая документы сестре.
Мила вчиталась в строки и воззрилась на брата в недоумении.
– Зачем ей столько понадобилось? И откуда у Павлика такие деньги?
– На оба вопроса ответ, – не знаю, – рыкнул Казаринов. – Посмотри лучше, роспись ее?
– Да, – пролепетала Мила.
