– Опять фанаты из всех щелей лезут?
И, оглядев презрительно вторгшуюся мадам, бросила с осуждением:
– Боже мой, пожилая женщина, а туда же!
– Надежда Юрьевна Казаринова, – доложил кому-то охранник.
– Крот мне в рот, – ругнулся Ломакин и, обняв Милочку, прошептал ей в ухо: – Твоя мать нас выследила, куколка. Тут два варианта. В первом случае можем позвать ее сюда. Попьем чаю, побеседуем. Но тогда свидание насмарку. Или я ее немного проучу. Нечего за тобой следить!
– Мне первый вариант не нравится, а вот второй неприемлем, – пролепетала Мила.
– Лучше я пойду, Миша. Она все равно не отстанет. Сейчас начнет мне названивать."
"– Не начнет, – рыкнул Ломакин. – А если вдруг позвонит, я сам с ней поговорю. Идет?
– Ну я не знаю…
– Я клянусь тебе, Люда, ни одна теща в результате эксперимента не пострадает. Просто пропишу ей пилюлю…
– Какую? – слабо улыбнулась Мила.
– От излишнего любопытства. Не бойся, нос, как любопытной Варваре, отрывать не стану. Но у меня на тебя серьезные виды, и лишний раз ссориться с твоей мамашей я не хочу.
У меня для этого своя имеется. Дракон в юбке. Может, их заранее познакомить? Они поругаются, подерутся, а потом подружатся!
– Нам с тобой эта дружба боком выйдет, – охнула Мила.
– Ладно, – хмыкнул Ломакин. – У нас чай стынет. И самим поговорить хочется… Ох, как же хочется…
– Миш, – растерянно протянула Мила. – Я ничего не понимаю.
– Сейчас все устрою, не боись! Ломакин быстро набрал номер и пробасил в трубку:
– Товарищ фотограф, у нас тут в подъезде чужая старушка приблудилась.
– И добавил громко и пафосно: – Казаринова Надежда Юрьевна. Знаете такую? Или нам в полицию сдать?
– Как она у вас оказалась? – тяжело вздохнул Влад. – Небось за Милкой шла?
– Ага, – согласился Мишка. – Твоей сестре больше подошла бы фамилия Плейшнер! За своими раздумьями хвоста не заметила.
– Я сейчас подъеду, – грустно заметил Казаринов. – Заберу.
Откинув в сторону сотовый, Ломакин потянулся к Миле.
– Давай жить вместе, Людочка, – заявил он без всяких вводных. – Мы оба взрослые люди и сразу понимаем, что хотим.
– И что же хочешь ты? – улыбнулась Милочка.
– Тебя, – рыкнул Ломакин. – Всю без остатка. Сейчас же!
Он подхватил на руки любовницу и потащил в спальню, минуя гостиную с накрытым к чаю столом.
– Ты ведь не возражаешь? – пробасил он, целуя ей руки, потом лицо и тихонько подбираясь к шее. И уже собрался провести языком по ключице, как в кармане Милкиной юбки затрезвонил сотовый.
– Мама, – охнула Мила. – Никогда не сдается.
