Рыкнул в трубку, что без его жены тут явно не обошлось, а потом попросил прислать эсэмэской запрос для кадастра. Казаринов еще не закончил пробежку, когда пришел ответ.
«Земельный участок, числящийся за К.А. Булатовой, ранее принадлежал Леониду Ивановичу Нестерчуку. Переоформлен как переуступка права требования. Твоя сестра у него в преферанс выиграла землицу)))»
Влад перечитал сообщение трижды, понимая, что догадка верна и тут Кристина получила откуп, шантажируя человека. Но больше всего потрясло имя.
«Вот и нашелся наш Леонид!» – хмыкнул про себя он и снова позвонил.
На этот раз детективу.
– Валерий Петрович, большая просьба, – начал Влад.
А поговорив, с чувством выполненного долга закончил пробежку. Он глянул на часы. Девять пятьдесят пять. Элла просила на обратном пути зайти в булочную. Но купив хлеба, Влад повернул в сторону, противоположную Ломакинскому дому.
Он вошел в магазин «Меха» сразу после открытия и, поймав обескураженный взгляд продавщицы, мысленно усмехнулся.
«Не каждый день к вам, братцы, забредают потные мужики в спортивных штанах и с батоном наперевес».
– Мы вчера к вам заходили с женой, мерили шубу. Длинную, из светлой норки.
– Да-да, конечно, – радостно закивала девушка. – Золотистая норка. Вашей супруге очень подошло.
– Заверните, – чувствуя себя замоскворецким купцом, велел Казаринов и полез за карточкой.
Вот теперь, стоя в холле Грибоедовского загса, он любовно разглядывал свою невесту. Может, это день такой, но сегодня Элла казалась ему самой красивой женщиной в мире.
Высокая прическа, собравшая наверху волосы, дала лишь двум прядкам возможность виться по виску и шее. Простое и вместе с тем невероятно изысканное платье превратило Элку в юную девушку. Вот только шубку пришлось сдать в гардероб. Влад вспомнил, как вернулся с кульком и пакетом домой и радостно воззрился на изумленную Эллу.
– Ты все-таки купил ее, – выдохнула она. А потом, как девчонка, закрутилась перед зеркалом. – Она изумительная! Спасибо! – Элла от избытка чувств поцеловала Влада, обхватив за шею обеими руками.
– Привыкай, Эллочка, привыкай! – хохотнул Казаринов, радуясь искренней реакции будущей жены. Ни тебе поиска дефектов или скривленных губ. Лиза бы точно отметила, что мех недостаточно пушистый и норка летняя, а стало быть, холодная. Элла лишь рассматривала себя в зеркале, а потом снова кинулась на шею Влада.
– Но как же это невероятно, пошел за хлебом, вернулся с шубой! – всплеснув руками, воскликнула она.
