Я ее… Как бы это правильнее выразиться… Чувствовал. Да. Именно чувствовал. И на интуитивном уровне делал все, что было необходимо и в тот момент, когда это было нужным. И в благодарность опять слушал ее крики, ее шепот, мольбы не останавливаться. Невероятное удовольствие видеть ее такой, слышать ее.
Нежность. Вообще, я не особо нежный. Ну, чего нет, того нет. А с ней… Как-то все по-другому было. Гладить хотелось, трогать постоянно, целовать не для прелюдии, а просто так. Для кайфа.
Она – очень приятная на вкус, Кошка зеленоглазая.
Гладкая, нежная, трогательная такая.
Короче говоря, открыл я много чего нового в себе.
А вот про нее так ничего и не узнал. Ну, кроме того, что больше всего ей нравится поза сверху и когда я прикусываю тонкую кожу шеи прямо под ушком. Ее прямо дрожь бьет в эти моменты. И глаза закатываются. Раскосые. Зеленущие. Ведьминские.
Ну и еще то, что ей снятся кошмары. Какие-то прямо дикие. И кричит она, и стонет так жалобно, что я, много чего повидавший и понявший, буквально замирал.
И не знал, что делать.
В первый раз, когда она такое провернула, утешил ее сексом. Чисто на интуиции, которая с ней срабатывала со стопроцентной вероятностью.
Мы очень мягко и сладко занялись любовью, а потом опять задремали.
И через полчаса Кошка снова крупно вздрогнула, зашептала лихорадочно:
- Нет, нет, нет… Сукаааааа…
И всхлипнула. Так горько и безнадежно, что мне не по себе стало.
Обнял ее опять, начал целовать тонкую чувствительную кожу за ушком. Она затихла, потом задышала рвано.
- Ну что ты, Кош… Ну все-все… Что-то плохое приснилось? – я бормотал, совершенно не рассчитывая на ответ. Просто успокоить хотел. Мягко поглаживал, и в самом деле, словно кошку, утешая, располагая на сонный и умиротворённый лад.
- Старик опять… - она так беззащитно, по-детски всхлипнула. И на мгновение мне показалось, что не взрослая женщина у меня в руках, а девочка маленькая. Которую обидели. Сильно.
- Чшшшш… Никто тебя не тронет, веришь мне? – я в этот момент очень сильно хотел нормально ее разбудить и выяснить прямо сейчас, что там за Старик.
Очень. До скрежета зубовного. Но чувствовал, что нельзя. Сейчас, в полусне, доверчиво прижавшись ко мне, она ощущала себя в безопасности. И нарушать это тонкое состояние допросом было неправильно. Всему свое время.
- Да, верю… - тихий выдох, пальчики, вцепившиеся мне в запястье руки, со-собственнически перехватившей тонкую талию, - ты всех убьешь.
- Да, Коша, я всех убью. Для тебя.
Я сказал это тихо, спокойно.
