Потому что, судя по её родословной, лакун, могущих повлиять на особенности ее поведения, две: период с шестнадцати до восемнадцати, когда она официально находилась под опекой дальнего родственника, и период сентябрь-октябрь, когда ей исполнилось семнадцать, и она по каким-то причинам жила в распределительном центре для трудных подростков. Скорее всего, корни как раз там.
Такие хорошенькие девочки всегда являются объектами… Для много чего. Похоже, что Кошку эта участь не обошла. Иначе с чего бы такие слова, такое поведение?
Странно, что ее брат, наверняка зная про эти ее особенности, все же отпустил сестру со мной.
Не предупредив, что она может выкинуть финт.
Но, сейчас припоминая его поведение и то, насколько он сопротивлялся их разделению… Может, не хотел ворошить? Или просто понял, что по-другому никак и понадеялся, вдруг все обойдется?
Идиот тоже.
А если б я был менее быстрым, и девчонка утонула в озере?
По его, придурка, глупости!
Потому что о психологических травмах такого уровня надо предупреждать!
Я же не психолог, я не могу все знать!
И вот сейчас тоже не понимал, она крутила мной, так жарко отвечая на поцелуй? Или реально хотела?
В их парочке криминальной Кошка явно была приманкой, отвлекающим элементом.
Может, ее брат еще и поощрял то, что она оттягивала внимание на себя? А каким способом может девочка, красивая до одурения, отвлечь внимание?
И еще вопрос: что не так с мужиком, который целует девочку, красивую до одурения и сладкую до темноты в глазах, а думает о том, где тут, сука, ловушка? Где наёб?
И не пора ли ему хоть немного мозги отключить?
И кайфануть уже, наконец?
А то загружусь и буду, как Вик, мозги сушить, пытаясь понять одну непонятную малявку.
Я почувствовал тонкие пальчики, судорожно вцепившиеся в хлопок моего джемпера, сгреб обеими ладонями Кошку за упругую задницу, заставляя вжаться в меня. Прямо распахнутой промежностью.
И, судя по тому, как широко раскрылись ее глазки, кое-кто такого контраста не ожидал.
Я потерся грубым швом оттопыренной ширинки по влажной мягкости, не отрывая взгляда от шальных, немного испуганных глаз.
Зачем я это делал? Словно предупреждал, что вот она – грань, где еще можно остановиться.
И, если думает, или имеет что за душой… То лучше сейчас.
Разговоров не будет, Кошка. Никаких. Взрослая девочка уже, понимай так.
И она поняла. Тихо всхлипнув, потянулась к моим губам, обвила стройными ногами бедра, притягивая еще ближе.
И ерзнула по ширинке. Совершенно однозначно.
