Так как я давно жила не в приюте, а в центре столицы (зарабатывала я частными уроками борьбы) и уже очень давно полностью перешла на мужской облик, то с завидной регулярностью наблюдала, как генерал со своими бойцами величественно проезжает по главным улицам города, под крики «слава Императору!» и под взглядом испуганных глаз многоликой толпы.
Он иногда снимал маску с лица, и мое сердце начинало отбивать бешеный ритм. Я впивалась глазами в его красивое лицо, развевающиеся черные волосы, серебристое генеральское облачение с трепещущим от движений плащом – и меня безумно влекло к нему.
От него по-прежнему исходила СИЛА, которую, наверное, так остро чувствовала только я. Я провожала его взглядом до тех пор, пока он не исчезал за стенами дворца, и лишь потом у меня восстанавливалось дыхание и сердцебиение. Это было странно и мучительно. Это почти не поддавалось контролю. Но я старалась все же учиться подавлять эти чувства. По крайней мере, мне удалось сохранять свое лицо непроницаемым, хотя внутри бушевала настоящая буря.
Помимо этих странных чувств, я еще испытывала к Рафаэлю глубокое почтение и восхищение его победами, дисциплиной, умом, организаторскими способностями, а также его твердыми непоколебимыми принципами. Все знали, что ни подкупить, ни запугать генерала Рафаэля Муаран просто невозможно!
Он происходил из императорской семьи и приходился племянником нынешнему Императору. Принц Грегор, соответственно, был его кузеном. Между ними, по слухам, существовало некоторое соперничество, которое, впрочем, распалял именно принц.
По крайней мере, я нутром чувствовала, что генералу на какие-либо гонки наплевать.
Когда я впервые пришла записаться на отбор в его личный отряд, то безумно волновалась. Мне приходилось внутренне концентрироваться и внушать себе монотонное «спокойно» - настолько возможность приблизиться к нему волновала меня. Я даже раздражалась на эту свою слабость и жаждала избавиться от нее, но пока это было выше моих сил.
И вот этот знаменательный день настал: я шла по коридору и вот-вот должна была предстать перед Рафаэлем и его приближенными.
Мое сердце норовило выпрыгнуть из груди, в ушах стоял противный звон, но внутренне я собрала все свои ментальные силы и приказывала: «Спокойно! Никаких эмоций! Никаких эмоций!».
Через мгновение коридор окончился аркой, выведшей меня на открытую площадку, заключенную вокруг массивными стенами Императорской вооруженной крепости. Вдоль стены стояло множество солдат в традиционных фиолетовых мундирах.
