У меня уже не раздиралась внутренность на части от мысли, что я люблю мужчину: наверное, начал, привыкать. Возможно, в этом мне все-таки очень помогала необычная внешность Ариана: он выглядел очень нежно, как настоящая девушка. Даже вблизи его красивое лицо с большими, слегка раскосыми глазами, не имело ни одной грубой черты: я имел уже десятки возможностей рассмотреть его в мельчайших подробностях.
Из-за этого иногда все же сомневался, что он человек.
Все чаще ловил себя на мысли, что хочу его спрятать от всего мира где-то в надежном месте, чтобы никто не смог причинить ему вред.
Но одергивал себя. Так нельзя. Это просто собственнические инстинкты, не более.
Иногда допускал мысль о нашей возможной в будущем близости. Это сильно смущало меня и заводило в тупик, потому что мне… было крайне неприятно мужское тело. Парадокс! Я безумно любил Ариана, но… не хотел бы видеть его в раздетом виде!
Как только образ его плоской мужской груди появлялся у меня перед глазами, я зажмуривался и решительно тряс головой: нет! Не могу! Это не для меня! Не хочу об этом думать!
И старался не думать.
Неужели наша любовь будет платонической? С такой внутренней реакцией, возможно, да! Хотя…"
"Я уставал немного от подобных мыслей, но общение с ним помогало мне успокоиться и снова погрузиться в радостное созерцание его милого лица, в водоворот его сладостных эмоций, вырывающихся ко мне через его ментальную «атмосферу». Просто быть рядом и наслаждаться присутствием, иногда срывая нежные поцелуи – этого было достаточно, чтобы я почувствовал себя на вершине своего счастья.
Наверное, такая чистая любовь бывает только у небожителей… Никогда не думал, что буду способен любить ТАК!..
* * *
- А вы всегда мечтали быть военачальником? – спросила я, глядя Рафаэлю в глаза и откусывая кусочек от красивого необычного пирожного, посланного в подарок новым поваром дворцовой кухни.
Рафаэль как-то задумчиво посмотрел на меня, а потом мягко произнес:
- Называй меня на «ты», Ариан. Мы ведь уже не генерал и подчиненный…
Я отчего-то смутилась, но потом чувство глубокого удовлетворения разлилось в моей душе.
- Хорошо, - пробормотала я тихо, словно не решаясь произнести это. – Буду называть… тебя… на «ты»!
Я с трудом смогла это сказать, а Рафаэль неожиданно рассмеялся:
- Ну что же ты так смутился, прямо, как ребенок!
Я действительно чувствовала себя ребенком: беззащитным перед его силой и волей, маленькой девочкой перед его восхитительно притягательной личностью.
