И грохнуло, и отдачу почувствовал. Сюзет ойкнула и закрыла уши. Я дострелял барабан, снарядил снова. Револьвер был еще и точным, целиться легко. А пули пробили блок цилиндров старого «шеви», в который я палил. Потом для сравнения взял «кольт 38 супер», отстрелял из него магазин, целясь туда же, посмотрел… вообще-то одно и то же получается. Но пистолет компактней и перезаряжается быстрей, а вот из револьвера я попаду куда верней: и прицел лучше, и ствол длинней.
Сюзет стреляла тоже из своего, потом после меня из нового «сэведжа», а затем выпустила магазин из нелегального «вальтера», с которого я предусмотрительно скрутил глушитель, и сказала, что ей он показался удобным, а отдача легкой.
Кстати, в магазине я такой «вальтер» в продаже видел. Вообще эти новые пистолеты с самовзводом очень неплохи, особенно для неопытного стрелка. Из них первый выстрел можно сделать как из револьвера, не пользуясь предохранителем, а из ее «маузера» так не получится. Но ее пистолетик легко спрятать в любой сумочке: он меньше и легче.
– Поль, – вдруг сказала она, когда мы отстрелялись и я взялся прямо на месте чистить ее «маузер». – Скажи мне честно, хорошо? Чем ты занимаешься?
– Я не гангстер, если это тебя интересует, – не нашелся я с прямым ответом. – Не грабитель.
– Я не спрашивала, кто ты «не», – вздохнула она. – Ты и не молочник, и не машинист паровоза, и не директор банка, и не актер, и не… мне продолжать? Ты уже знаешь обо мне все. А я не знаю о тебе ничего. Или ты хочешь меня удержать, или продолжаешь перечислять все возможные «не».
Вот так. Рано или поздно этот вопрос должен был возникнуть, я не сомневался в этом ни минуты. И на него нужно давать прямой ответ. Я по глазам ее вижу, что Сюзет просто уйдет, если я не скажу правду. Может быть, узнав эту самую правду, она уйдет тоже, но без нее я потеряю ее уже сегодня и навсегда. И проблема в том, что я до сих пор никому не говорил о себе правду, кроме тех нескольких людей, кто и так все знает.
Выбирай. Выбирай прямо сейчас."
"– Сюзет, – вздохнул я.
– Я взломщик.
– И что ты взламываешь? – Она посмотрела мне в глаза.
– В основном плохих людей. Очень плохих. С плохими деньгами. Поэтому я не чувствую себя преступником.
– Расскажи, наконец, о себе.
– А обо мне совсем немного. – Я усмехнулся. – Родился в Париже, папаша был профессиональным мошенником, покончил с собой при аресте. После школы ушел в Иностранный легион, повоевал в Магрибе. Потом вернулся, покрутился во Франции и переехал сюда.
