А С бабушками как-то совсем не заладилось… Одна до сих пор с холодом относилась к провинциальной невестке, а вторая по-прежнему любила только себя.
Стоп!
Она еще любила порядок в доме: чтобы все лежало на своих местах, были намыты до блеска полы и выглажено белье ― только так она чувствовала себя по-настоящему счастливым человеком.
Знаете, а ведь и правда кто-то наполняется радостью, когда идет по намытому полу, когда открывает кухонный шкафчик, а там все чашечки и тарелочки выстроены как в музее. Когда берет с полки выглаженное белье и вдыхает в себя аромат кондиционера.
Или, когда ведет пальцем по корпусу телевизора, а не нем ни пылиночки, ни крошечки, как и на всех горизонтальных поверхностях в его доме.
Потом этот чистюля до мозга костей аккуратненько садится на диван так, чтобы не сбить накидку и, наслаждаясь порядком, погружается в какой-нибудь очередной сериал.
И так изо дня в день.
Сложно загадывать, о чем этот человек будет думать в глубокой старости. Переживать, что он уже недостаточно здоров, чтобы носиться по дому со шваброй, или же скажет: «Боже, каким я был идиотом! Кому нужна была вся эта аккуратность и стерильность? Для чего я вообще прожил эту бессмысленную жизнь?»
Ну а пока Асина мать носилась с тряпками по квартире, ее бывший муж смеялся в голос от смешных выражений подрастающих внучек, и каждый день сжимал в руках их маленькие ладошки.
А после того, как у него в гостях побывают эти два „ангелочка“ в квартире черт ногу сломит, но это нисколько не мешало ему оставаться таким же счастливым дедом.
Телефон Глеба продолжал транслировать фотографии и на следующем кадре появился снимок с недавнего УЗИ.
― Наш мальчик, ― положив руку на округлившейся животик, прослезилась Ася.
Ей было до сих пор стыдно перед малышом за то что очень долго не могла решиться на его появление.
Ася приводила Глебу бесконечное множество фактов: как ей было сложно рожать сразу двоих, как долго она не могла по-настоящему выспаться, как сразу после родов стала похожа на зомби, и как трудно ей далось воспитание двоих дочерей.
― Между прочим я пропустил все самое интересное, ― наигранно серьезно говорил Глеб, не зная как еще уболтать Асю на третьего. ― Первые зубы, первые шаги, первые слова. Я считаю, что это нечестно, ― с улыбкой нахмурился он. ― Ты-то все это видела, а я ― нет.
Затем крепко обнял и, прижавшись губами к ее макушке, заговорил без всякой иронии.
― Сейчас будет все иначе, Ась, ― уверял он. ― У тебя есть я и еще две помощницы.
