Книга Алтын-Толобас — читать онлайн бесплатно полностью

– И в этом самом Замолее содержался рецепт добывания золота?

– Да, с подробнейшим описанием всех стадий этого процесса и даже с образцом золотых песчинок. Савентус видел их собственными глазами и испытал кислотой.

Корнелиус схватился рукой за воротник – стало душно, жарко.

– Значит, всё точно? И Философский Камень – не выдумка шарлатанов?

– В своих записях пастор клянется Господом Иисусом, что золото настоящее и что рецепт достоверен. Савентусу случалось заниматься алхимией, так что он знал толк в подобных вещах.

– Погодите, герр Вальзер, я ничего не понимаю… – Капитан схватился за виски. – А почему константинопольские императоры не воспользовались рецептом? С Философским Камнем они могли бы не только восстановить Великую римскую империю, но и завоевать весь мир!

Аптекарь растерянно захлопал глазами.

– В самом деле, почему? – пробормотал он. – А, я знаю. Базилевсы почитали алхимию бесовством, диавольской наукой. Восточная империя просуществовала тысячу лет, и за этот срок почти не изменилась. Она была похожа на муху, застывшую в янтаре.

Византийцы не верили в науку, разум и прогресс, вот почему их обогнали западные и восточные варвары. В Константинополе не развивали знания, а лишь копили их без всякой пользы. Спасибо хоть, не уничтожали, а хранили – как тот запретный сундук с книгами. В этом греческие императоры были очень похожи на русских царей.

– Что же, и царь Иван тоже побоялся бесовщины?

– Не думаю. Когда Савентус сообщил ему о своей находке, царь велел выдрать пергаментные страницы лжетрактата, а папирус заковать в серебряный оклад, сплошь выложенный «огненными лалами страны Вуф» – так сказано в записках.

Не знаю, что это за страна такая, но лалами в России называют рубины.

– Обложка сплошь из рубинов? – дрогнув голосом, переспросил фон Дорн. Такое сокровище представить было легче, чем какой-то неведомый Философский Камень.

– Да. Но увидев, каким алчным огнем загорелись глаза царя, пастор испугался – понял, что обладателя такой тайны Иван живым не выпустит. И, пользуясь тем, что держали его вольно, Савентус бежал из Москвы – сначала в Литву, оттуда в Польшу, а осел в Гейдельберге.

Там он вскоре и умер, завещав свои записки факультету. На титульном листе рукописи осталась помета ученого секретаря: «Бред и нелепица, ибо господин доктор Савентус, как ведомо всем, был скорбен рассудком. Да и его россказни об обычаях московитов невероятны». Такой вот приговор. Неудивительно, что до меня в течение ста лет в рукопись никто не заглядывал.