Это было пять лет назад, когда с меня было довольно. Он только что убил невинную женщину за то, что она не следовала его правилам. Я уже даже не помню, что именно она сделала не так — у папы всегда были правила, которые противоречили друг другу.
Женщина не может принимать мужское семя в свое тело незамужней.
Если ты не выпьешь нектар Божий, то будешь проклята в аду на веки вечные.
Не трахайся, не будучи замужем, но о нет, если ты не будешь сосать мой член, ты — нечестивица.
Я сорвалась, когда увидела, что невинная женщина умерла из-за сумасшедшего.
Если кто и был сумасшедшим, так это папа. Он не слушал голос Бога в своей голове. Он слушал голос Сатаны.
Поэтому я убила его. Я взяла тот же нож, который он вонзил в ухо той женщины, и направила на него. Я ударила его более ста раз, пока не осталась сидеть на двухстах фунтах мяса и костей, и уже физически не могла поднять руку.
А потом я всех освободила. Большинство злились и плакали.
Но я смотрела глубоко в их глаза — они также испытывали облегчение. Они просто злились, что им придется найти свою собственную цель в жизни вместо того, чтобы слепо следовать цели, которую им дал дьявол.
— Другие сотрудники, которые работали в кукольном доме. У кого-нибудь из них были дружеские отношения с вашими приспешниками? — спрашивает доктор Рози, возвращая меня к разговору.
Я пожимаю плечами.
— Нет, насколько я знаю. Они держались сами по себе. Они делали свою работу, а потом помогали мне в моей.
Вне себя от гнева я рассказала своему адвокату, что мне помогали мои приспешники. Мой адвокат сказал, что они рассмотрят это, но с тех пор он наотрез отказался говорить со мной о том, что с ними происходит. Поймали ли их. Или ведется ли активная охота на пятерых смертников.
Он говорит, что сейчас мне нужно сосредоточиться на себе, а об остальном он побеспокоится.
Нет смысла пытаться защитить их сейчас. Они не защитили меня, а правоохранительные органы уже знают, что мне помогли, так как они тоже гонялись за ними.
— А что насчет тебя? Кто-нибудь из них знал о тебе?
Я усмехаюсь.
— Нет, я оставалась в стенах. Чем меньше они обо мне знали, тем лучше. Если меня никто никогда не видел, то они вряд ли смогли бы на меня что-нибудь повесить, если бы меня поймали.
Доктор Рози хмыкает, записывая еще больше беспочвенных слов в свой кожаный блокнот.
