Ощущение его тела, извивающегося подо мной, отвращает меня, но кровь, покрывающая его тело, вызывает трепет. Мне нравится это зрелище, но этого недостаточно."
"Я со всей силой всаживаю нож в его туловище. Приподнявшись, я наношу еще несколько ударов. Он снова кричит, его глаз расширяется от боли. Я наслаждаюсь этим звуком, он подобен музыке для моих ушей.
Он инстинктивно приподнимается, продолжая кричать. Используя отвлекающий маневр, я обрушиваю нож прямо ему в голову. Его тело замирает, а нервы выходят из строя.
Его тело конвульсирует, а глаз закатывается к затылку.
Я вырываю нож из его головы и начинаю неистово наносить удары, ощущение того, что мой красивый нож режет плоть и кости, заставляет мой клитор пульсировать. Я снова напеваю вслух песню Фредди, каждое слово сопровождается очередным ударом. Запах тухлых яиц усиливается, заполняя мой нос и становясь все сильнее, пока он не заполняет комнату так же плотно, как дым в коридоре.
В какой-то момент мои глаза закатываются, а уставшая рука замирает, когда по телу пробегает дрожь чистого блаженства.
Я прижимаюсь телом к пустому сосуду, кайфуя от убийства. Эйфория пронзает мой позвоночник, и через несколько секунд я сильно кончаю. Я продолжаю прижиматься бедрами к мужчине, растягивая оргазм и выжимая все до последней капли из своей киски. Я заливаю его, мои соки смешиваются с его кровью.
Я кончаю, содрогаясь и постанывая.
Когда я собираюсь снова поднять нож, мягкий голос прерывает меня.
— Я думаю, он мертв, — сухо комментирует Мортис, стоя у меня за спиной.
Я улыбаюсь его тону и оглядываюсь через плечо, замечая, что он одет в свой костюм. Я улыбаюсь шире. Он всегда в костюме. Как и все мои приспешники. Всегда играют свою роль, потому что это то, чем мы занимаемся. Так мы искореняем зло в мире, по одному городу за раз.
Лицо Мортиса раскрашено в кроваво-красный цвет, вокруг глаз темные черные круги, шипы приклеены по центру его лысой головы, а в глазах красные линзы. Он носит перчатки с когтями на пальцах.
И они чертовски острые. Я видела, как эти острые маленькие лезвия вонзаются в плоть и рубят кости. Я слизывала с них кровь, порезав при этом язык и упиваясь эйфорией от того, что воздаю этому миру по заслугам.
Настоящее благодеяние.
Папа всегда говорил, что это он оказывает услугу этому миру, но он ошибался. Он был тем, кто развращал этот мир, в то время как я делаю все возможное, чтобы спасти его.
— Эти люди пропали бы без меня, Сибель.
