Поспешив за паяльником, достаю его из розового ящика, а затем приседаю перед Гэри.
— Ты готов? — спрашиваю я. Он смотрит на меня как на сумасшедшую.
Это задевает мои чувства.
Так что я нажимаю на кнопку, ухмыляясь синему огню, который вырывается из паяльника. Когда Гэри видит огонь, его глаза расширяются, и он пытается встать. Я залезаю на него, сажусь на живот и быстро подношу огонь к тому месту, где когда-то была его рука.
Пронзительные крики волнами вылетают из его рта. Запах обугленной человеческой плоти и мяса наполняет воздух.
Я морщу нос, меня отталкивает этот запах. Демоны пахнут как дерьмо.
Он отчаянно извивается подо мной, пока я старательно прижигаю рану.
— Вот! — с гордостью объявляю я, гася пламя. — Теперь мы можем поиграть еще немного.
Я встаю и отступаю назад, наблюдая, как демон дергается и стонет, все еще катаясь на волнах от того, что его рана запечатана. Пот струится из его пор, наполняя комнату еще большим смрадом.
— Хватит быть ребенком, — хнычу я в отчаянии. Когда он продолжает жаловаться, я скрежещу зубами: — Вставай!
Его взгляд останавливается на мне.
— Давай, — нетерпеливо говорю я. — Попробуй сбежать.
Почему все демоны смотрят на меня как на сумасшедшую, когда я говорю им бежать? Они всегда думают, что я их обманываю, хотя я предельно серьёзна. Я люблю, когда они убегают. Правда, они никогда не сбегут. Но я лишь предлагаю им попробовать. А получится ли у них — это уже совершенно не зависит от них.
С сильной болью и еще большей медлительностью Гэри перекатывается, пытаясь сесть.
— Какого хрена ты ожидаешь, что я побегу, ты, сумасшедшая гребанная сука? — рычит он на меня, безнадежно глядя на свою ногу. Он выглядит так, словно находится на грани потери сознания. Сероватая бледность обесцветила его кожу.
Ну. Кожу, которая не покрыта его кровью.
Очень скоро он потеряет сознание. Именно поэтому ему нужно бежать. Надежда на побег вызовет новый прилив адреналина. Это поможет ему оставаться в сознании достаточно долго, чтобы я могла повеселиться с ним, прежде чем покончить с его жизнью.
— Вставай! — кричу я, топая ногой. Ненавижу, когда они не слушаются! Он вздрагивает и смотрит на меня с тем же выражением. Как будто это я сумасшедшая, в то время как он тот, у кого в душе зло.
Он встает на колено и использует свою здоровую ногу, чтобы оттолкнуться от земли. Пот продолжает струиться по его лицу и стекает в глаза. Он зажмуривает их, вероятно, чтобы уменьшить жжение от пота, попавшего в глаз с отсутствующей роговицей.
