Разочарование растет, и я начинаю чувствовать беспокойство.
Я хочу почувствовать, как кровь въедается в мою плоть, как мой нож рассекает сухожилия и мышцы и разрывает нежную кожу. Но я не могу просто убить кого-то. Я отказываюсь убивать невинных. Я не злой человек.
Я брожу за стенами, от беспокойства у меня по коже ползают мурашки. В какой-то момент Мортис покидает свой пост, чувствуя мои расшатанные нервы сквозь стены, и предлагает полизать мою киску, только чтобы я успокоилась.
— Я не могу отвлекаться! — огрызаюсь я.
Его выражение лица почти не меняется, его никогда не задевало мое отношение. Это одна из тех вещей, которые мне нравятся в нем больше всего — его выносливость к моим перепадам настроения.
В следующий момент меня прижимают к стене, противоположной той, через которую я вижу гостей, и крепко обхватывают рукой за шею, а другой закрывают рот. Горячее дыхание касается моего уха, посылая мурашки по позвоночнику."
"— Твои шаги привлекут внимание, если ты, блять, не прекратишь.
Я слышу тебя с другой стороны дома, — резко огрызнулся Мортис, его рука сжалась вокруг моего горла так, что я едва могу дышать.
Я извиваюсь против него, мой гнев поднимается, как волна во время шторма. Но похоть ощущается как гребаное цунами. Моя грудь вздымается, хотя кислороду неоткуда взяться.
Рука на моем рту скользит от моего лица, по ложбинке между грудей и вниз по ночнушке. Когда он достигает края моего платья, он задирает край и делает паузу.
— Еще один звук, и я запрещу мальчикам награждать тебя своими членами в течение недели, поняла?
Я чувствую, как мое лицо становится вишнево-красным.
Поскольку крови в моей голове некуда деваться. Из-за его наглости и угрозы. Потому что я не могу, блять, дышать. Но главным образом потому, что я хочу, чтобы он наконец трахнул меня.
Он подводит мою голову вперед только для того, чтобы снова резко ударить о стену. Достаточно сильно, чтобы в моих глазах сверкнули звезды, а из груди вырвался слабый вздох.
— Поняла? — повторяет он сквозь оскаленные зубы.
Я киваю головой, стиснув зубы от бури эмоций, бушующих в моей голове.
— Хорошая девочка, — шепчет он, немного ослабляя давление на мое горло, ровно настолько, чтобы я смогла сделать глубокий вдох, прежде чем он снова крепко сжал его.
Его пальцы скользят по моему бедру, оставляя за собой след из мурашек. Всего несколько секунд, за которые его пальцы достигают места между моими бедрами, кажутся вечностью.
