Он не знал ответа на этот вопрос. Раньше ему не приходилось убивать людей. Он только охотился, да и то без каких-либо хитростей.
Следует ли взять все в свои руки и действовать сейчас решительно? Или затаиться и подготовиться?
Лично ему проще было пойти сейчас. Он вряд ли мог ждать. Да и не хотелось, чтобы его бывшие соплеменники пострадали. Пусть, по словам шамана, чужаки не станут убивать людей до весны, но кто знает, что еще, кроме убийства, они могут сделать.
– Мы можем нарыть волчьих ям по периметру, – горячо зашептала Елена.
– А еще можно сделать луки. С их помощью очень удобно убивать на расстоянии. И копья. Копья вообще давно пора придумать.
Медведь переспросил ее, что значат те или иные слова, и после объяснений все понял. В памяти Ивейна имелись такие вещи, просто назывались по-другому.
– Мне проще сходить самому, – прогудел Медведь, притягивая жену к себе и целуя ее сначала в висок, а потом в уголок губ.
– Нет, – твердо произнесла Лена, упираясь руками в могучую грудь. Не сказать, что ее сопротивление что-то значило, все-таки силы были несоизмеримы, но жеста хватило, чтобы Медведь остановился.
– Их много. Я думаю, не меньше тридцати. Даже тебе будет сложно справиться со всеми разом.
– Магия, – напомнил он, улыбнувшись. Ему нравилось, что жена так сильно беспокоится о нем.
Он откровенно залюбовался тем, как светлые глаза Лены распахнулись в осознании, а аккуратный рот приоткрылся. Медведь не сдержался. Наклонившись, он все-таки поцеловал жену и навалился сверху.
Глава 38
Буба первая заметила, что части племени нет.
Она и на мгновение не подумала промолчать. С чего бы? Ей было интересно, куда делись люди посреди зимы.
Зохар передал сообщение лидеру группы.
Мужчина, услышав новость, разозлился. Да так сильно, что не сдержал своего кровожадного характера, ударил Зохара, словно тот был виноват в случившемся.
Зохар не стерпел подобного отношения. Он был гордым человеком и удар от лидера воспринял как унижение.
– Пожалеешь, – прорычал мужчина и, сжав кулаки, кинулся на главаря, намереваясь убить.
Его противник был только рад сбросить напряжение.
Он сам установил правила, что до весны они не будут ни убивать, ни насиловать.
Привыкший делать все, что вздумается, главарь, закованный в рамки собственных ограничений, обычно к концу зимы едва не выл от напряжения, которое не находило выхода. Зато после как сладко было убивать и калечить.
И вот сейчас ему предоставлялась прекрасная возможность снять копившееся внутри раздражение.
