Но вскоре пришло понимание, что его внутренних сил не хватает, чтобы дать полноценный отпор. Никогда ранее Медведь не ощущал себя более беспомощным, чем в этот миг.
Он поклялся себе, что в будущем не будет настолько беспечным и самоуверенным. Конечно, если удастся пережить происходящее сейчас.
Осознав, что сил бороться не хватает, Медведь сосредоточил внимание на изображениях перед собой. Кто знает, вдруг в них найдется какая-нибудь подсказка, как действовать дальше.
Ему хотелось покинуть пещеру немедленно и забыть странную встречу, как дурной сон, но Медведь был вынужден оставаться на месте и смотреть на то, что он видел.
Поначалу большая часть изображений была непонятной. Они казались Медведю бессмысленными.
Через какое-то время он подумал, что все это выглядело как воспоминания. Вот только не его воспоминания.
Ничего из всплывавшего сейчас перед глазами никогда с самим Медведем не случалось.
В видениях было много странностей. Медведь даже не знал, что более необычно.
Люди в видениях ходили в одежде, сделанной явно не из шкур.
Из чего? Медведь понятия не имел, но, подумав об этом, осознал новое слово – ткани.
Перед глазами пронеслись смутные образы способов изготовления такой одежды. Эти картинки были настолько расплывчатыми и неясными, что понять что-то из них было крайней сложно.
Казалось, тот, кто их показывал, и сам точно не знал, лишь имел общее представление, которым и поделился.
Медведь стал более внимательным.
Он увидел, как люди едят из странных предметов – посуды.
Спят на необычных лежанках – кроватях. Сидят на чем-то кривом – стульях, креслах, табуретках.
Он понял: слова для всего, что ему было незнакомо, сразу появлялись в голове, чтобы он мог обозначить новые предметы.
Мебель. Дома. Мощеная дорога. Канализация. Все это и многое другое всплывало в его мыслях.
Вскоре голова начала раскалываться. Медведь едва мог дышать от сильной боли. Она жалила и жгла, словно кто-то решил сварить содержимое его черепа.
Он не понимал и половины.
Еще часть забывал сразу, едва понятия мелькали на краю сознания.
Вскоре начало казаться, что он не смотрит изображения, а они просто вливаются в него цветным потоком, разрывая внутренности.
Если бы Медведь мог, то закричал бы. Возможно, он и кричал, но в этом пустом мире, наполненном лишь чьими-то образами, он не слышал ничего.
А потом Медведь ощутил, как в центре груди что-то заворочалось.
Сначала было просто неудобно, а потом пришла неистовая боль.
