А почему? Откровенно говоря, женщина она, может, и неплохая, но зануда порядочная. И запросто мог муженек от такой загулять. Но получается несоответствие: Веретенников был хмур, раздражителен, но приходил поздно, не рассказывал жене, где пропадает, и вообще мало с ней общался. Уж если бы он с бабой был, то заранее придумывал оправдания. И потом, если у тебя женщина, то зачем самоубийством жизнь кончать? Нет, здесь не то...»
– И что же вы преподавали? – из вежливости спросил Каморный.
Ему стало скучно, он понял, что вряд ли выяснит у этой курицы что-либо интересное, и нужно скорее уходить, не забыв прихватить фотографию, чтобы предъявить ее для опознания гардеробщице Дине из ресторана.
Но если он хочет продолжать свое расследование, то потом придется уговорить эту бабу дать интервью для программы криминальных новостей, если выяснится, что это ее муж сгорел в ресторане. Стало быть, нужно оставить о себе благоприятное впечатление, иначе в следующий раз она его и на порог не пустит."
"– Я преподавала ручной труд, – с гордостью ответила Нина.
Каморный чуть не поперхнулся остывшим кофе, но она этого не заметила.
– Да, ручной труд для девочек.
– Домоводство, что ли? – с трудом вспомнил Каморный слово из школьной жизни.
– Видите ли, домоводство подразумевает наличие дома, семьи. А для моих девочек это, сами понимаете, вряд ли возможно. Ведь головки-то слабые – кто на такой захочет жениться? И детей нельзя заводить. И ко всякой умственной работе они не способны. Но как раз руки-то у многих очень хорошие.
Вот я и старалась дать им побольше умения всякого – учила шить, вязать, вышивать, ковры даже мы ткали.
Тут Каморный понял, почему квартира с первого взгляда показалась ему несколько своеобразной, – на стенах висело множество панно и тканых ковриков, выполненных, как он понял, самой хозяйкой.
– И пришлось работу бросить, ради мужа, – пригорюнилась хозяйка, – а как уж меня уговаривали, завуч Валерия Петровна прямо обиделась, что я ухожу.
Каморный испугался, что сейчас начнется перечисление всех школьных сплетен, и поднялся.
– Уж простите, Нина, но я на работе, нужно идти. Я вам позвоню и сообщу, если будут новости.
– Обязательно, я вас очень прошу!
Оператор Николай в машине изнывал от скуки.
– Ты, Шура, что там с ней делал? – возмущенно спросил он.
– Кофе пил, – буркнул Каморный. – Давай на Савушкина в ресторан.
«У Клары и Карла» в дневное время было закрыто. Охранник Геннадий еще не заступил, а Дина убирала в холле.
