Заинтригованные учредители разорвали конверты и углубились в чтение. Впрочем, долго читать им не пришлось – в каждом конверте был только один листок, и на большинстве листков была напечатана только одна фраза. Однако этого оказалось достаточно для того, чтобы в комнате стало жарко, как в бане.
– Ты, молокосос, что себе позволяешь? – заорал, вскочив из-за стола, Павел Шмарин, чьи связи в уголовном мире города ни для кого не были секретом. – Да я тебя в пыль разотру!
Антон спокойно улыбнулся, снова включил переговорное устройство и произнес на этот раз только одно слово:
– Олег!
Двери кабинета распахнулись – все двери одновременно, – и в кабинет вошли плечистые, коротко стриженные молодые люди с короткими десантными автоматами в руках.
– Господа, – как ни в чем не бывало продолжал Антон, – я не хочу, чтобы вы думали обо мне плохо. Просто я предвидел слишком нервную реакцию участников сегодняшнего совещания и принял меры для того, чтобы никто из вас не поспешил с необдуманным решением. Я прошу вас сохранять спокойствие, еще раз прочитать то, что находится в конвертах, и подумать.
Нервно оглядываясь на стоящих у дверей бойцов, «господа» учредители вновь перечитали свои листки. Каждый получил возможность ознакомиться с кратким перечнем имеющегося на него компромата. Этот материал собирал Крутицкий, и Антон в свое время внес немалый вклад в его частные расследования. Крутицкому компромат на партнеров нужен был для полного контроля над компанией, и ту же цель преследовал сейчас Антон...
Только один листок был чистым: листок Нодия. Теймураз Аполлонович понял смысл чистого листа: это было недвусмысленное предложение поддержать молодого председателя и разделить с ним фактическое руководство компанией. Нодия оглядел сидящих за столом, увидел их лица, искаженные страхом и злобой, и внутренне одобрил действия Антона Реброва. Этот парень достаточно решителен, жесток и беспринципен для того, чтобы руководить компанией.
– Что вы слушаете этого сопляка? – заорал Шмарин, снова вскочив на ноги.
– Да ему, дешевке, ларек на рынке доверить нельзя! Он до вечера не доживет, я обещаю! – И Шмарин бросился к двери, не обращая внимания на дула автоматов.
Антон не торопясь вынул из кармана небольшой плоский пистолет и выстрелил в затылок несговорчивого компаньона. Шмарин споткнулся и рухнул на ковер как подкошенный.
– Это была вынужденная мера, господа, – сказал Антон вежливым, чуть виноватым голосом. – Павел Артурович вел с нами не вполне честную игру.