Кое-кто из стоящих рядом увидел, что происходит непонятное: кто-то заметил гранаты, кто-то закричал истошно, но до Алены все звуки и движения доходили как сквозь толстое стекло, как если бы она находилась в огромном аквариуме одна... нет, не одна, а вдвоем с этой сумасшедшей... вдвоем со своей смертью.
Женщина в кожаной куртке подошла к Алене вплотную с тем же странным, отрешенным выражением лица. Она прижалась к ведущей всем телом, как в любовном объятии, обхватила ее руками... Алена ощутила тяжелую рубчатую сталь гранат, почувствовала сквозь одежду их металлический холод, попыталась вырваться, но сил уже не было.
"
"Больше она ничего уже не успела понять: страшный грохот потряс импровизированный траурный зал, и обезображенные, искореженные тела двух женщин отлетели друг от друга, отброшенные взрывом, как двое влюбленных, разделенных неумолимой судьбой.
Грохот взрыва не успел стихнуть, как его заглушили вопли ужаса – заполнившие зал люди кричали от страха и рвались к выходу, отталкивая друг друга, подминая слабых, топча тех, кто не устоял на ногах.
..
Перед взрывом Николай, повинуясь знаку Алены, начал снимать неизвестную женщину, она шла странной, колеблющейся походкой и показалась Николаю нереальной, как на экране компьютера. И вместе с тем в ее приближении чувствовалась неотвратимость, с какой прибывает вода при наводнении, – спрятаться негде и убежать невозможно. В Николае проснулся оператор, и он снимал, ничего не видя вокруг, стараясь запечатлеть на пленке эту неотвратимость, и даже сделал несколько шагов вперед в поисках лучшего ракурса.
Женщина распахнула куртку шире, и Николай, да и все, кто стоял поблизости, заметили то, что видела Алена, – гранаты. Телевизионщики – народ сообразительный и глазастый, кто-то заметил, как убийца вытащила чеку у гранаты, бросил камеру и втиснулся в толпу, стремясь отдалиться от страшной пары – убийцы и ее жертвы. Николай не задумывался о своих действиях, им руководило подсознание, а только подсознание и может помочь спастись, когда счет идет на секунды.
Он мог упасть и откатиться под стол, на котором стоял гроб, – там осколки не задели бы его. Но тут в глаза ему бросилось безмятежное серьезное лицо Светы Мальковой. Она стояла чуть в стороне, и смертоносная женщина повернулась к ней спиной. Света не видела гранат, и теперь удивление от начинающейся паники уже начинало затуманивать ее ясный взгляд. Все произошло за долю секунды, и этот миг стал переломным в жизни Николая.
