За рулем транспортного средства был Волков. Который пренебрег правилами дорожного движения. И гнал как сумасшедший на мотоцикле с неисправными тормозами. ДТП, судя по всему, случилось по его вине. Значит, он убийца. Пусть убийство непредумышленное, но сути это не меняет. Он убийца, Сажин. По его вине погибла восемнадцатилетняя девушка. И он живет с этим. А шрам, оставшийся после нескольких операций, постоянно ему об этом напоминает. Внешне все благополучно, но кто знает, что у Биткоина на душе?
— Я вспомнил. Суве привел в «БуЗу» именно Паша.
— А вот это уже интересно, — развеселился Алексей. — Убийца Хана поднимался в тот день на крышу в одном из лифтов. Каким-то боком сюда оказался замешан Биткоин. Который, скорее всего, сам не является убийцей Тукаева. Это сделал кто-то другой. Один из топ-менеджеров или Суве, у которой тоже был допуск на четвертый этаж. Но у Биткоина перед этим человеком есть должок. И Биткоин его вернул.
— Это его имя написано на визитке, которую ты попросил запереть в моем сейфе? Павел Волков?
— Не скажу.
— Мы не в игрушки играем! — разозлился Дмитрий Александрович.
— Расследование еще не закончено.
— У меня требуют ответа на этот вопрос. Кто убил Хана и за что?
— Требуют? У тебя? — усмехнулся Алексей.
— Ты почти всю жизнь проработал в органах и должен знать бандитский кодекс чести. Мне поставили ультиматум: либо я отомщу за смерть Хана, либо ОПГ от «БуЗы» откалываются. И забирают свои деньги из общака. Честно скажу, это грозит мне банкротством.
— Но у тебя ведь есть активы, которые ты можешь продать? — осторожно спросил он.
— Теперь понятно, откуда ветер дует, — насмешливо сказал Сажин. — Вы с моей женой сговорились. Ну, ладно она. Женщина с неуравновешенной психикой, которая всего боится после того случая с Даном Голицыным. Боится, что выплывет вся правда. У нее к тому же маленький ребенок и ответственность за него. А ты, Леша? Ты же мужик!
— У меня тоже маленький ребенок, — неловко пошутил он. — В Канаде.
— Ты выбирай время и место, когда острить, — разозлился Сажин.
— Я с тобой о серьезных вещах разговариваю!
— Хорошо. Я тебе серьезно скажу: у тебя почти нет шансов. Твоя армия слишком мала, твое влияние ничтожно. Тебя сомнут, а я не хочу видеть, как ты гибнешь. Потому что я твой друг. Мы, конечно, можем вместе умереть за наше общее дело, но кому от этого станет лучше? Что вообще это изменит?
— Да ты, оказывается, трус… — протянул Сажин.
— Вот, опять! Храбрость, Дима, не в том, чтобы сложить голову на баррикадах.
