И все всё понимают."
"К Даше Сажин теперь испытывал больше нежности, чем страсти. Она напоминала ему хрупкий, увядающий цветок, который больше хочется нюхать, чтобы сохранить в памяти его тонкий, угасающий аромат, похожий на последний солнечный луч перед вечной зимой, чем мять цветок руками, кусать лепестки, пытаясь насытиться, и стряхивать душистую пыльцу. Пусть она сохранится такой как можно дольше, его любимая жена.
Но Даша была удивлена и разочарована его нежностью. Спросила, отстранившись:
— У тебя кто-то есть?
— Всю жизнь только ты одна, — улыбнулся он как можно мягче.
— Дима, я все понимаю. Мне пятьдесят. Я больше не смогу иметь детей, у меня уже климакс. Это все от нервов, как сказали врачи. А ты еще вполне себе молод, здоров. Тебе еще не наскучила жизнь, от которой ты привык брать все. Не надо меня жалеть. Я не собираюсь устраивать сцены, как раньше, если у тебя есть любовница, и лезть из-за этого в петлю.
Он уже в который раз разозлился на ее чрезмерную откровенность. Ну, зачем ему-то об этом знать?! О том, что у нее климакс? Не сказала бы, он бы и не узнал.
По нему, так ничего не изменилось. Даша такая же, как раньше. По крайней мере, внутри, куда он проникает слишком уж глубоко, и для нее это всегда было болезненно. Но Даша словно наслаждается, испытывая боль. И моральную, и физическую. Есть люди, рожденные для страданий, причем для них это нормальное состояние.
— Меня все устраивает, — сказал он, прижимая ее к себе, словно стараясь передать жене свое тепло и силу.
Пусть почувствует себя маленькой девочкой и перестанет терзаться. — Успокойся и спи.
— Я все пойму, — завозилась под его рукой Даша. — Это я виновата в том, что ты потерял фирму. И сидел в тюрьме. Тебе давно надо было меня бросить. Вокруг тебя столько женщин, молодых, красивых. А я… Дима, давай разведемся!
От неожиданности он сел:
— Ты это серьезно?!
— Я должна быть наказана.
— Тебе надо к психиатру! У тебя в мозгах климакс, причем уже давно! Мы только что занимались любовью! Ты меня вполне удовлетворила, мне показалось, что и я тебя тоже.
Синяков не наставил, как раньше? Но тебе ведь было хорошо? Лгать ты не умеешь, притворяться тоже. По-моему, мы прекрасная пара.
— Зато ты врешь, не краснея! Ты всю жизнь мне врешь!
— Ты что-то знаешь? — напрягся он. — Тебе кто-то позвонил? Почему ты приехала? Неужто за разводом? — спросил он насмешливо. — Или это шантаж? А что взамен? Если я решу остаться с тобой, то что?
Она, похоже, испугалась.
