«От страха за жену и сына на пафос потянуло», — мысленно одернул себя Сажин, стараясь отключиться и не вслушиваться жадно в объявления по громкой связи. Все равно ведь не скажут, что самолет падает. Даже когда он и в самом деле исчезнет с экранов радаров, об этом объявят далеко не сразу."
"Даша собралась в Москву неожиданно, буквально за день. Сажина это насторожило. Они с середины лета словно бы расходились в разные стороны, как военные корабли враждующих держав после того, как сошлись настолько близко, что стали одним целым.
И мирный договор, казалось, подписан навеки. У них было несколько счастливых дней и страстных ночей, в одну из которых они зачали Сашку.
Сажин помнил, как впервые за много лет семейной жизни просыпался счастливым, оттого что Даша лежала рядом, и ловил ее первый после пробуждения взгляд, в котором была любовь. Она наконец его увидела, своего мужа. Точнее, разглядела.
Но теперь жена перестала его понимать. Он шел вперед, а она тянула его назад, в болото, как он себе это представлял.
В обывательское болото, где нет никаких потрясений, один день как две капли воды похож на другой, но и радости для человека деятельного тоже нет. А ведь это еще далеко не старость. Сил полно. Сажин чувствовал это, нанося удары на ринге, руки по-прежнему были сильными, как и ноги, сердце привыкло к физическим нагрузкам и билось ровно даже в критические моменты. Ему давно уже стало все равно, жить или умереть. Но он никогда не задумывался о том, что с ним будет, если умрет, к примеру, Даша?
А ведь она уже пыталась это сделать.
Дважды. Но тогда Сажин счел это за нервный срыв, за типичную бабскую истерику. И тогда он был рядом, на земле, и держал жену в своих сильных руках, в момент, когда она наглоталась таблеток от безнадежной любви или когда в петлю полезла от отчаяния.
Сейчас она была в небе, а он на земле. И он вдруг ощутил полное бессилие. Надо отвлечься и подумать о чем-нибудь другом…
Сажин машинально потрогал шрам на лбу, над левой бровью. Славный был бой. Из тех, которыми гордятся до конца жизни и которые помнят, умирая.
Кто-то видит небо в звездах, кто-то бирюзовые волны, зеленую траву и солнце. А кто-то рвет грудью ленточку на финише в самый сладкий для себя миг или наносит удар, означающий конец боя и начало славы. Уходить надо, помня свои победы. Так почему жена, единственная женщина, которую он любил в своей жизни и все еще любит, хотя уже не так отчаянно, как раньше, не хочет этого понять? Говорит, что боится за его жизнь.
