Дмитрий Александрович не изменил своим привычкам: девица была гренадерского роста, под стать Самому, и красавица.
— Проходите, — сказала девушка со сладкой улыбкой, глядя на Леонидова сверху вниз с высоты своих каблуков, и открыла заветную дверь в кабинет президента.
По пути сюда Леонидов отметил несколько блокпостов. Его беспрепятственно пропустили лишь потому, что Сажин его ждал и дал зеленый свет. Любому другому проникнуть сюда было невозможно. «БуЗа», похоже, находилась на осадном положении, несмотря на то, что числилась общественной организацией.
Сажин встретил его широкой улыбкой:
— Решился, значит? — спросил он, протянув Алексею огромную руку, твердую, как камень.
Леонидов понял, что Дмитрий Александрович много тренируется, его спарринг-партнер, он же зять, намного моложе и подвижнее. Все это напрягало. За каким чертом президенту общественной организации рисковать своим здоровьем, когда ему, президенту, полтинник? Сиди, блюди свое портретное лицо, бумажки важные подписывай, с банками договаривайся.
Кой черт ты лезешь на ринг? Кому и что доказываешь?
— Жду ваших предложений, мой генерал, — сказал Алексей и шутливо отдал честь.
— Пойдем-ка выйдем.
Сажин кивнул на почти незаметную стеклянную дверь, которая была у него за спиной.
— Покурить предлагаешь? Так я давно уже бросил, а ты вроде и не начинал.
— Не мешало бы воздухом подышать."
"Они вышли на балкон, и Алексей увидел слева узкую железную лестницу. Сажин стал подниматься первым.
Его широкая спина маячила впереди, как белый флаг, хотя мирными переговорами и не пахло. Алексей поежился от ветра и двинулся следом. Вскоре они оказались на крыше. Здесь было шумно: рядом не смолкала огромная стройка. Почти на уровне их глаз плавно двигались ажурные стрелы подъемных кранов, щерила редкие, но неубиваемые зубы арматура, зияли широко открытые рты незастекленных окон. Сажин подошел к парапету и с улыбкой посмотрел вниз. Все, что он видел, ему нравилось. Стройка — это жизнь, беспрерывное движение.
Герои не терпят пустоты и покоя.
Дмитрий Александрович был одет в любимый белоснежный свитер, не в деловой костюм. Светло-голубые джинсы с натяжкой могли бы считаться белыми. Все, похоже, вернулось на круги своя, в те далекие времена, когда любимая жена не отвечала Сажину взаимностью и он всеми силами старался привлечь ее внимание.
Но Дарьи Витальевны не было сейчас в Москве. Алексей понял, что белое — это вызов.
