На втором этаже, где Алексей вышел по привычке, деловито сновали нагруженные папками работники бухгалтерии. В дверях Алексей столкнулся с розовой от волнения Вандой Бруновной Суве и спросил:
— Переезжаете?
— Расширяемся, — озабоченно сказала она. — Мне дали отдельный кабинет.
— Чайник не забудьте.
— Что? Ах, да, — она поправила челку, и Алексей заметил, что Ванда Бруновна покрасила волосы. Видать, в сетевом гипермаркете вчера была распродажа краски для волос. И косметичку Суве даже не раскрывала, когда собиралась сегодня на работу.
— А что здесь вообще происходит? — с интересом спросил он.
— Мне некогда, спросите у начальства, — отмахнулась Суве и подлетела к уронившей папку сотруднице: — Осторожнее! Это же копии платежных поручений!
«А где начальство?» — сам себя спросил Леонидов и шагнул в лифт. На третьем этаже его остановила охрана:
— К кому?
— К начальству!
— Пропуск есть?
— А как же! — он достал из кармана пропуск.
— Это старый, — презрительно сказал прыщавый хлыщ в черном костюме.
— А что, уже есть новые?
— У нас есть.
А у вас?
— А у нас старая информация. Странно, что меня вообще сюда пропустили.
— Да, странно. Видать, вы все еще в списке. Надо сказать, чтобы вычеркнули. Ждите здесь, — велел хлыщ и сунулся в приемную.
Алексей замер у дверей.
— Проходите, — нелюбезно сказали ему минут через пять.
В приемной у президентского кабинета по-прежнему сидела Даша.
— А там кто? — кивнул он на заветную дверь.
— Это хорошо, что вы сами пришли, — сурово сказала Даша.
— Не понял?
— У нас реорганизация.
Впрочем, сейчас вам все скажут. Одну минуту, я доложу, что вы ждете в приемной, — и Даша направилась к белой двери с табличкой, на которой все еще было написано «Президент Дмитрий Александрович Сажин».
«Вообще-то, я не жду», — разозлился он, слушая барабанную дробь, которую рассыпали по ламинату Дашины каблучки. На ней сегодня было нарядное платье, лицо тщательно подкрашено, волосы уложены.
— Проходите, — сверху вниз кивнула ему Даша, вернувшись от шефа.
Он вошел.
— Приветствую, — проскрипел Гербер, не поднимаясь из-за стола.
Алексей усмехнулся. После Сажина — Гербер, которому этот кабинет идет как корове седло. Паникер и почти что состоявшийся самоубийца. Интересно, что сказал на это его психиатр? Гербер устроит ему кабинет прямо здесь, за ширмой?
— Я, собственно, собирался отдать распоряжение секретарше, чтобы вас вызвали. Вы отсутствовали на рабочем месте несколько дней.
— У меня были уважительные обстоятельства.
