— Леха, не надо к нему сейчас, — сказал ему в спину Дым. Оказывается, он спускался следом.
Алексей остановился и повернулся к Лене:
— Не надо, говоришь?
— Я догадываюсь, что ты хочешь ему сказать. Не надо.
— А то он и меня, да? Ногой в голову, потом добавит парочку прямых, тоже в голову. Я не Кирей, меня даже до больницы не довезут. Здесь скончаюсь.
— Леша… — Дым положил руку ему на плечо. — Поедем домой.
— Я его не боюсь! — дернулся он.
— Батя сорвался. Бывает. У него тоже нервы.
— У Сажина нервы? — он чуть было не рассмеялся.
— Шутишь!
— Он не мог по-другому, понял? — тихо сказал Дым.
— Ты хоть знаешь, что будет дальше? Это же война! Бойцы Кирея Сажину этот позор не простят.
— Не посмеют. Ты же слышал: завтра все порешаем.
— Во дурак, — не удержался Алексей. — Дым, ты вообще в теме? Откуда тебе знать, что на уме у блатных? Какими понятиями они живут, что прощают, а что нет? Впрочем, ты прав. Сегодня говорить об этом бессмысленно. Что сделано, то сделано. Сажин после боя еще не остыл.
А после такого боя в себя приходят долго. Поехали по домам. Алиса небось обрадуется. Ты ей тоже сказал, что вернешься к утру?
— Я ей в WhatsApp написал, — невозмутимо ответил Леня.
— Утро вечера дряннее, — невольно вздохнул он. — Теперь у нас в «БуЗе» так. Да, непросто будет.
Он был готов к худшему и не ошибся. Камень, сорвавшийся в вершины горы, и впрямь потянул за собой лавину.
…Сажин хотел сказать Грише, чтобы в раздевалку никого не пускал, но потом вдруг понял: никто и так не зайдет.
Даже с победой не поздравили, бздуны. А чего они, собственно, ждали? Что высокие стороны договорятся? Власть не яблоко, пополам ее делить, она ножом не режется. Каждый хочет съесть сей сладкий фрукт в одиночку.
Он редко выходил из себя, да почти никогда, холодная голова — залог победы, но сегодня вдруг сорвался. Когда в третьем раунде они вошли в клинч и Кирей подло подставил колено в расчете травмировать рабочую Сажинскую правую, его затопила ярость. В начале, когда он только начал тренироваться, у него обе руки были одинаково сильны.
Тренер предложил поставить удар левой — левша, мол, всегда неудобный противник. Левши имеют преимущество.
— Я буду бить правой, — твердо ответил он на это заманчивое предложение.
Бой должен быть по правилам. А тот, кто эти правила нарушает, должен быть наказан. Даша не раз пеняла Сажину за его максимализм.
— Всех не исправишь, Дима. И потом: представь, что было бы с нами, если бы все были такие, как ты.
