В Италии живешь, на всем готовом, не работаешь, прислугу держишь, летаешь частными самолетами. А я, дурак, позволяю на себя кричать. Хватит. Делай, что велено, и молчи.
— Дима! — ахнула она. — Но ведь это же несправедливо! Да, я не сразу тебя полюбила, но уж точно не из-за денег. Мне ничего не надо…
— Разве?
Даша нервно стала снимать с пальца обручальное кольцо.
— Было уже, — насмешливо сказал Сажин. — Теперь это фарс, а не трагедия. Не пройдет.
Также молча Даша стала расстегивать золотую цепочку.
— Хватит ломать комедию, — поморщился Сажин.
— На меня это больше не действует.
Она сняла серьги и аккуратно положила все золотые украшения на стол.
— А ну прекрати! — заорал он.
— Это ты прекрати на меня кричать!
— Да кто ты такая?! Содержанка!
Даша ахнула и в ужасе закрыла дрожащей рукой рот:
— Дима… лучше бы ты меня убил…
— Как же ты меня достала!
Сажин замахнулся, чтобы ее ударить. Даша стояла прямо и смотрела ему в глаза. За стеной заплакал Саша. Сажин опустил руку и сквозь зубы сказал:
— Ребенку скажи спасибо.
— Хочешь ударить — бей, — равнодушно сказала Даша. — Я давно уже поняла, что в тебе не осталось ничего человеческого. Ты одержимый, Дима. Я напрасно сюда приехала.
Она повернулась к мужу спиной и ушла в комнату к сыну. Сажин пошел к бару и вновь достал оттуда бутылку коньяка."
"Он ничуть не удивился, когда ему позвонил один из партнеров по бизнесу и сказал, что Дарья Витальевна попросила подбросить ее до Неаполя.
— Я могу сказать, что мест нет, Дмитрий Александрович.
Деловая поездка, самолет, мол, полон.
— Пусть летит.
— Я слышал, у тебя проблемы.
— Я их решу. Хочешь быть свидетелем?
— Ситуация непростая, — голос в телефоне стал вкрадчивым. — По слухам, зреет бунт. Блатные хотят от нас отколоться. Ты узнал, кто убил Хана?
— Узнаю на днях. Имя убийцы будет названо.
— Либо его голова, либо твоя. Ты ведь это понимаешь?
— Отвези мою жену и сына в Италию. Остальное — мое дело, — твердо сказал Сажин и дал отбой.
Это было похоже на бегство. Саша еще не оправился от простуды, но Даша не хотела оставаться в этом ужасном доме ни дня.
Под одной крышей с мужчиной, которого она больше не считала своим мужем.
Они почти не разговаривали, Сажин пропадал на работе, Даша молча плакала, закрывшись в спальне, но с мужем была суха и непреклонна. Накануне отъезда она сказала:
— Если захочешь официально оформить развод, я возражать не буду. Мне от тебя ничего не надо. Как только вернусь домой — попробую устроиться на работу.
