— Вы свободны, кадет! — отчеканил он громко, но потом добавил совсем тихо, — только без глупостей и в пределах разумного.
Я услышала, поняла и, когда шагала к своему домику, душа моя пела. Меня не смутили ни царившая вокруг тишина, ни отсутствие людей в обычно оживленном лагере. А возле домика, спиной ко мне, сидел Погодин и тихо с кем-то переговаривался по комму.
— Привет, Стас! — радостно заорала я, хлопнув друга по плечу.
— Отстань, Верник! Не до тебя сейчас… — он отмахнулся от меня как от назойливой мухи, — у нас люди пропали, а ты тут со своими шуточками!
Честно скажу — зависла.
Конечно, последних новостей лагеря я не знала, но полагала, что нас ищут, а тут, оказывается, еще кто-то пропал. Пока над этим размышляла, Погодин развернулся и удивленно уставился на меня. Чего это он? Испачкалась я что ли?
— Что? — нервно спросила у не сводящего с меня глаз Стаса, после того, как осмотрела свою одежду. Лица рассмотреть не могла, но что-то мне подсказывало — дело вовсе не в нем.
— Верник? — как-то недоверчиво спросил друг.
— Погодин, а что с последней нашей встречи тебя враги зрения лишили или я так изменилась до неузнаваемости? — не удержавшись, съязвила в ответ.
— Алька! — выдохнул он, сгреб меня в охапку и закружил.
— Пусти! Ну, пусти же, раздавишь! — трепыхалась я, как пойманная в силки птичка.
Отпустил. Снова оглядел и… заорал.
— У тебя совесть есть? Ты где была? Твой труп весь лагерь и пол Академии по всем ущельям Лорны разыскивают уже две недели, Пелагея Джоновна чуть с ума не сошла, дед твой прилетел лично, а ты так просто заявляешься и говоришь «привет».
— Как две недели? — обалдела я, — мы же вчера… и тропа… обвал там…
Ноги стали ватными, подкосились, и спасительная для психики темнота приняла меня в свои объятья.
Очнулась, конечно же, в медицинском домике. Пахло лекарствами, озоном и еще чем-то специфическим.
Стены были выкрашены в ровный светло-голубой цвет, а в соседней комнате разговаривали на повышенных тонах двое мужчин. Оба голоса я узнала. Один принадлежал мужу, а второй невысокому пожилому ксури Ваку Париту, которого еще в Академии назначили старшим медиком экспедиции.
— Вы немедленно пропустите меня к ней! Это курсант вверенного мне подразделения! — орал тангир Элвэ. Странно, никогда не слышала, как он кричит.
