Пробуждение было резким. Конечно, оно бы не было таким внезапным, если бы одно усатое божество не рыкнуло у меня прямо под ухом. Открыв глаза, огляделась вокруг. Ничего не изменилось — тот же храм, свод, узкие окошки, сквозь которые проникает фиолетовый свет. Я по-прежнему лежала на алтаре, а рядом мирно посапывал Дарин. Его грудь равномерно вздымалась. Он со свистом втягивал в себя воздух и с сопением его выдыхал. Звуки получались забавные. Наверное, из-за клыков. Да, тангир Элвэ так и пребывал в своей боевой трансформации и, похоже, изменяться не собирался.
Мда… Халтура — это из божественного провидения. Ох, халтура! Хотя, нет. Одно чудо, и, пожалуй, самое основное, все же произошло. «Леденец» исцелился. Волшебным образом с его тела исчезли все царапины, перепонки соединяющие руки с туловищем срослись, словно бы и не висели разодранными клочьями совсем недавно, а еще… вокруг не было ни единого следа крови — ни на Дарине, ни на мне, ни на алтаре.
Прямо кровавый ритуал исцеления… Кстати, о ритуале!
Обернувшись к кошаку, который в этот момент с глухим урчанием вылизывал свою лапу, забавно растопырив пальцы, увенчанные совсем не забавными когтищами, и спросила строгим шепотом:
— Что здесь произошло?
«Обряд»
— Какой?
«Нужный»
— Сумрак! — я разозлилась не на шутку. Честно говоря, все произошедшее в храме вспоминалось, как в тумане. Лайвелл что-то говорил, я повторяла, потом — туман и пробуждение.
«Древний обряд единения судеб» — ответил он, как будто это должно было мне все объяснить, и продолжил нализывать свою конечность.
— Сумрак! — снова прошептала я и зло, очень зло на него посмотрела. Не знаю уж, что его насторожило, может быть, тон, которым произнесла его имя или мой грозный, практически испепеляющий взгляд, но вылизываться это животное перестало. А потом, вообще, снизошло до ответа, и вот он-то меня как раз и не обрадовал.
«Ладно! Ты сказала, что принимаешь умирающего навсегда» — пояснил…— даже не знаю, как его назвать!
— И? Что это означает? — хотелось оттаскать черного интригана за хвост.
И я бы с удовольствием это сделала, если бы не боялась потревожить Дарина. До его пробуждения очень хотелось, хоть немного, прояснить ситуацию.
«Это означает, что ты приняла его судьбу» — нет, ну, засранец же, да? А самое главное, раздражал он меня нисколько не меньше, чем те голоса апаньяр в храме на Земле.
