Останется лишь брезгливость от ощущения неправильности происходящего. Эх…
Я лежала, касаясь щекой теплой кожи, слушала размеренный стук искусственного сердца и размышляла. По сути, из всей нашей четверки, на данный момент времени лишь я оказалась одна. Почему это произошло? Что во мне отталкивает тех, кто потенциально интересует меня? Или дело во мне? Может быть, сама не могу раскрыться и попросту их к себе не подпускаю? Да, первая влюбленность закончилась полным фиаско. Тогда, мне казалось, что чувство к Ратеши Тава так сильно, что больше никогда и ничего подобного не будет.
Что именно с ним был накал страстей, а с другими меня ожидает лишь жалкое подобие ранее испытанных чувств. Именно в тот момент я закрылась, решив, что механический секс лучше человеческих отношений. От него не больно, не обидно и не одиноко. Хотя… Еще как одиноко! Человек — существо парное. Не зря Бог поделил всех на мужчин и женщин, и каждый ищет свою половинку. Ищут и находят, только моя где-то затерялась.
Горькая слезинка перекатилась через переносицу и капнула Феоклу на грудь.
Робот напрягся, даже имитация дыхания сбилась. Или мне только показалось. В любом случае, как бы заносчивый Фингорм ко мне не относился, у меня всегда есть Феокл. И с ним я могу творить любые вещи!
— Феклушенька, — тихо пробормотала я, проводя ладонью по его животу туда, ниже… где технологически все всегда готово. — Сегодня я называю тебя Фингормом или Фином.
Судорожный вздох стал мне ответом и вот это уже совсем меня насторожило.
Окончательно.
— Феклушенька, золотой мой, — вкрадчиво прошептала, озаренная внезапной, неприятной догадкой, — а выключи-ка режим «имитация жизни».
Постольку поскольку я продолжала лежать на обнаженной груди хитрого, ушастого «робота», то отчетливо услышала, как внутри что-то заклокотало и забулькало, а потом и вся грудная клетка подо мной затряслась. Он что? Смеется?
— Не могу я выключить этот режим! Ну не могу! — ржал ушастый. А я… Я!!!
— Ты куда моего Феокла дел? — Зло спросила я, отскакивая от него, словно от ядовитой змеи.
Маневр не удался. Меня сграбастали в полете и вернули на место. Вернее, попытались вернуть, хотя я брыкалась не меньше дикого мустанга, впервые почувствовавшего на себе седока.
— Да, успокойся ты, — продолжал смеяться эленмарский лжец, удерживая меня за руки, — ничего с твоим карманным вибратором не случится! В кладовой отдыхает.
— Вибратором?! — Он по-прежнему держал мои руки, зато ноги-то были свободны.
И я пнула.
