Горло обожгло и тепло разлилось по телу, — ты никак о Фингорме?
— Ну, а о ком еще? — буркнула она в ответ, ковыряя ногой камень, впечатанный в утоптанную тропинку.
— Знаешь, кто с утра напивается? — спросила я, уводя разговор с опасной темы, и снова приложилась к горлышку.
— Те, кто чрезмерно удовлетворен и те, кто не удовлетворен! — прокомментировала подруга, забирая у меня клюквяночку.
— Наверное, ты права. Я — те, кто не удовлетворен.
— Хмм… — Хунька в этот момент отпила огненной жидкости бабы Симиного производства и чуть не подавилась, услышав мои слова, — неужто, тангир так плох в постели?
— Ну… — что тут сказать? Только правду.
— Спит он тихо. Храпом не беспокоит.
— Верник! Не надо стараться показаться глупее, чем ты есть на самом деле! Я тебя еще с песочницы знаю, — предупредила подруга, — рассказывай все, как на духу! Что с этими эленмарцами не так?
— Ну не знаю я! Не было у нас ничего!
— Лучше не ври мне! — она скептически ухмыльнулась, отпила из бутылки и протянула ее мне, но я отказалась.
— Хунь, ну вот честное-пречестное. Все спонтанно вышло. Он умирал на моих руках, а кошак сказал, что спасти его только обряд может. Когда вернулись, оказывается две недели прошло. Нервы сдали, и я позорно в обморок грохнулась.
— А потом? Вы же сегодня вместе ночевали! — не унималась Фархунда.
— Мы просто вместе спали! Клянусь!
— Не верю! — продолжала настаивать Хунька, — Верник, ты, конечно, странная, но я не думаю, что настолько, чтобы от такого мужика отказаться! Да, у любой нормальной бабы при виде твоего «леденца» повышенное слюноотделение начинается.
Замуж выскочить мало, надо еще территорию застолбить и меток по всему его телу понаставить. Ох… Так и представляю рожу белобрысой Анвен, когда она узнает…
— Она пока не узнает, Хунь, — с грустью отозвалась я. Хотя, что греха таить, на рожу Анвен, и я бы взглянула.
— Почему? — нахмурилась подруга.
— Потому что про храм никто кроме тебя и деда с ба не должен знать, я кошаку обещала.
— Кому? Ой, Верник, все это на какую-то сказку смахивает. Так и знай, невозможность посмотреть на лицо сестренки Беллим, когда ей расскажут о том, как она обломалась с Элвэ, огорчает меня до крайности. Нет, это бесит меня! Я сдерживаюсь из последних сил и все ради тебя! Слышишь?
— Слышу, — грустно отозвалась я.
