Ну вот какого черта решительность швырнуть эту чертову рубашку ему в лицо испаряется по мере того, как охлаждается моя кожа от вечерней прохлады.
Багиров стоит на улице, подпирая собой дверцу машины.
Сегодня на нем нет привычного костюма и белой рубашки. И это тоже сбивает меня с толку, вынуждая разглядывать Багирова дольше, чем мне бы следовало вообще это делать.
Издали он кажется спокойным и даже незаинтересованным мной.
Но я не верю ему.
Делаю нерешительный шаг вперед.
Его руки убраны в карманы широких джинсов, на нем белая свободная толстовка и бейсболка, перевернутая задом наперед.
Теперь замечаю, как плотоядно он на меня смотрит, лениво жуя жвачку, и это заставляет мои ноги прирасти к ступеням.
Самый безопасный вариант – это швырнуть в него рубашку прямо с крыльца и как можно скорее вернуться в общежитие, но я все-таки заставляю себя спуститься и по-человечески вручить этому ненормальному его вещь.
В конце концов, он проявил своеобразное благородство, одолжив мне ее тогда в туалете.
— Держи, — я протягиваю ему рубашку, на которую он даже не обращает внимания. — Спасибо. Если что… Я постирала ее.
Я смотрю на его большую белую машину, не желая встречаться с ним взглядом.
А в следующее мгновение он выхватывает рубашку и безразлично бросает ее в открытое окно на задние сиденья.
Отлично.
Дело сделано.
Я разворачиваюсь, чтобы уйти, но он ловит меня за руку заставляет посмотреть на него.
— Ты избегаешь меня, — Багиров подтягивает меня ближе.
— Мне это не нравится.
— А мне не нравится, что ты постоянно ко мне прикасаешься.
Я пытаюсь сопротивляться, но это плохо работает, потому что Багиров перемещает большие ладони на мою талию и, сжав ее, ставит меня между своих широко расставленных ног.
— Так уж и не нравится? — его дыхание щекочет мои волосы, потому что я отказываюсь смотреть на него так близко.
Мое дыхание становится тяжелым и глубоким.
Я смотрю на его грудь, а точнее на надпись на толстовке, пытаясь не вдыхать его мужественный аромат и не впитывать тепло этого большого твердого тела.
Его пальцы сильнее впиваются в мои ребра и, втянув носом воздух, я все-таки вскидываю подбородок, выпаливая:
— Чего ты хочешь от меня?
— Ты знаешь, чего я хочу. Но пока я не могу это взять. Так что… — он лениво пожимает плечами, — я просто развлекаюсь с тобой.
Его слова – острое лезвие, которое пронзает мое сердце.
