мое испытание. Кажется, я даже не дышу, пока мы смотрим друг на друга.
— У тебя какие-то проблемы? — вырывается у меня дерзкий вопрос. Я была не в силах его остановить из-за нервов, которые в присутствии этого парня сходят с ума.
Но это лишь забавляет Багирова, вызывая на его лице кривую ухмылку.
— Проблема здесь только одна, — бросает он равнодушным тоном и наклоняется так, что его губы оказываются в нескольких сантиметрах от моих. — Ты забыла о моем предупреждении, куколка?
Нервно сглотнув, я отворачиваюсь и впиваюсь ногтями в ладони с такой силой, что оставляю на них болезненные отметины.
Но это не останавливает очередную колкость, которая срывается с моих губ:
— Не понимаю о чем ты. Я впервые тебя вижу.
3.3
Мое дыхание частое и рваное.
Щеки горят.
Я не могу смотреть ни на Лесю, нии тем более на Влада.
А студенты, ставшие зрителями нашей сцены, своим гробовым молчанием нагнетают обстановку еще больше, что делает мой пульс, бьющийся в ушах, оглушающим в такой неестественной тишине.
Все смотрят на нас. На меня. Я настолько чувствую это внимание, что практически задыхаюсь в нем.
А тот факт, что Багиров до сих пор стоит за моей спиной, должен бы ухудшить мое состояние в разы.
Но, несмотря ни на что, в груди разливается тепло от моего внезапного порыва дерзости.
Я будто коснулась огня, но не обожглась.
Это на самом деле опасное чувство.
Потому что мне хочется еще.
Но я не должна позволять глупым поступкам вызывать во мне зависимость.
Когда Багиров касается моих волос и я чувствую, как они натягиваются, у меня перехватывает дыхание.
О, боже… Он наматывает их на кулак, а потом тянет хвост вниз, чтобы я откинула голову назад и посмотрела на него.
— Такая молодая, а уже проблемы с памятью, — произносит он с фальшивым сожалением и делает еще один оборот кулаком, наматывая мои пряди туже. — Но я могу освежить твою память.
Я сглатываю.
— С моей памятью все нормально, — я удивляюсь тому, насколько ровно звучит мой голос, учитывая положение, в котором я оказалась.
— А вот у тебя явно проблемы с уважением к чужому личному пространству.
На лице Багирова растягивается опасная хищная ухмылка, и моя кожа покрывается мурашками от глупого предвкушения.
— Твое личное пространство принадлежит мне. И не заставляй меня напоминать тебе об этом.
Медля с очередным ответом, я открываю и закрываю рот. Вцепившись руками в бутылку, я пытаюсь размышлять здраво, но возможность соображать вообще дается с трудом.
