Еще немного, и я упаду в обморок от переизбытка кислорода в легких.
— То самое видео, Алиса. Оно попало в сеть, и на нем есть момент, который может быть весьма спорно расценен.
О, боже…
Нас снимали?
Сердце покрывается коркой льда. Я тяжело дышу. Сжимаю одеяло в дрожащих кулаках, наблюдая за тем, как мать Илая поднимает какой-то чемодан и кладет его на мою кровать.
— Я не просто так пришла, Алиса. Я понимаю, что ты пострадала и можешь сгоряча наломать дров. Но позволь мне предотвратить твои необдуманные поступки.
Я открываю рот, но Мариана Арслановна останавливает меня жестом руки.
— Во-первых, я хочу предложить тебе место в другом ВУЗе, а во-вторых, — длинные наманикюренные пальцы со щелчком застежки открывают чемодан, демонстрируя содержимое. — Можешь считать это вкладом в твою новую жизнь.
Мой растерянный взгляд судорожно сканирует не одну пачку денег.
— Подумай хорошо, девочка. Я даю тебе возможность на хорошее будущее. С чистого листа, где в тебя не будут тыкать пальцем и портить тебе жизнь. Это лучше, чем остаться ни с чем и с разбитым сердцем.
Я бы посмеялась, но у меня нет на это сил.
— Ты приобретешь гораздо больше, чем за всю свою нищую жизнь. А самое главное, будешь независима от своей опекунши. Насколько мне известно, она была чрезмерно строга с тобой?
Я задыхаюсь, как выброшенная на берег рыба. Но это не заставляет женщину замолчать. Она продолжает добивать меня своей расчетливостью:
— Я пристрою тебя на бюджет. Помогу с жильем. И, если вдруг возникнут последствия в виде беременности, также помогу с абортом.
Деньгами, как видишь, не обижу. Все, что от тебя требуется — исчезнуть.
Я медленно опускаю взгляд на чемодан с деньгами и снова поднимаю его на хладнокровное лицо.
— У вас все так просто, да? — шепчу я. — Вы думаете, что все можно исправить деньгами?
Женщина подается вперед и накрывает мою руку своей:
— Я не думаю, Алиса, я знаю.
Я тут же отдергиваю руку.
— Вы ничего не знаете. Вы прогнили от ваших денег и власти. И вам ничего неизвестно о человеческой боли.
Понимании и сострадании! Ничего! Вы чудовище! И воспитали вы такое же чудовище! — кричу я и
резким движением руки опрокидываю чемодан.
— Заберите свои деньги и убирайтесь! — Я подскакиваю на кровати на нетвердые ноги и, пошатываясь, указываю пальцем на выход. — Вон! Убирайтесь отсюда ВОН!!!
Мариана Арслановна ухмыляется, спокойно поднимается на ноги и разглаживает несуществующие складки на своем идеальном костюме.
Я сжимаю и разжимаю кулаки, возвышаясь над ней.
