— О каких историях ты говоришь?
— О тех, что на твоем бабушкофоне не посмотреть! И хватит отвлекать меня встречными вопросами, рассказывай!
Я мысленно закатываю глаза и провожу ладонью по лицу.
— Нечего рассказывать, этот придурок просто отнес меня в какой-то дом… — я замолкаю, понимая, как убого будет смотреться моя ложь, после того, что я только что сказала. — В общем, ничего интересного, позапугивал и отпустил меня домой.
— В дом, значит?
Я угукаю.
— А потом просто взял и отпустил?
Снова угукаю, пропуская эпизод с тем, как он пожирал мои губы.
Или как я стонала, позволяя его языку путешествовать у себя во рту. Или как его эрекция терлась о мою промежность…
Боже… Хватит об этом думать!
Я даже не заметила, как моя кровь закипела от всех этих всплывающих картин в голове, и теперь кожу охватывает покалывающий жар, но я спихиваю все на раздражение, пульсирующее под кожей.
— И ты думаешь, я поверю во всю эту брехню? — снова раздается голос подруги, которая в отличие от меня явно в приподнятом настроении.
— Даю тебе еще одну попытку.
Я корчу гримасу, мечтая, чтобы абонент на другом конце провода получил короткую амнезию.
— Ну-у-у… может быть, ты все-таки поверишь в мою брехню, и на этом закончим?
— Ага! Я так и знала! Он успел сорвать твою вишенку?
Мои глаза распахиваются, а щеки вспыхивают от смущения.
— Что? Нет, конечно! Какая нахрен вишенка! — огрызаюсь я.
— Та, что еще никем не была сорвана, — Леся хохочет в трубку. — Ну, по крайней мере, до сегодняшней ночи с сексуальным мажором.
— Да не было у меня с ним ничего! — шиплю я, чувствуя, как краснею еще сильнее.
— Так уж и ничего? — продолжает забавляться подруга.
Я втягиваю воздух через нос и задерживаю его в легких, пока грудь не начинает распирать, а потом шумно выдыхаю.
— Он меня поцеловал, — резко выдаю сквозь зубы. — Все? Довольна?
— С ума сошла? Нет, конечно! — я слышу, как эта коза улыбается. — И как он тебе?
Я нервно дергаю большим пальцем на ноге.
— Никак!
— Ты такая врушка, Самойлова. А где поцеловал?
— В смысле где? — я хмурюсь. — В лесу.
Леся прыскает со смеху.
— Я имею в виду в губы или еще куда? М-м?
Моя кожа буквально трещит от неловкости, когда я понимаю, о чем эта извращенка спрашивает.
— В губы, только в губы, Лесь.
— Малые или большие?
— Ты совсем больная? — едва ли не кричу я.
— Все-все, шучу-шучу.
— Это был обычный поцелуй, — снова повторяю, взбешенная ее подозрениями.
