— А почему тогда тебя лечат примитивными методами? — непонимающе чешет репу Егорцев.
— А меня никто не спрашивал, — хмыкает Вадим Петрович и переводит на меня испытующий взгляд.
— Зато температура спала, — бурчу недовольно и демонстративно выхожу из комнаты.
«Вот что за человек такой, — в сердцах думаю я. — Стало легче, а поблагодарить даже не подумал. Я отгоняю от себя обиду и горечь. Тщательно мою руки и умываюсь. И прежде чем лечь спать рядом с Робертом, достаю из дорожной сумки таблетки от боли в горле и одну кладу на язык.
Антибактериальное средство в целях профилактики. Но не успеваю даже дойти до кровати, где посередине, раскинув руки и ноги, спит мой дорогой сынок, когда от двери слышится едва различимый стук. Ничего другого не остается, как выйти навстречу.
Анечка глядит на меня встревоженно и бормочет чуть слышно.
— Ольга Николаевна, вас Вадим Петрович вызывает.
«Нашел, блин, девочку по вызову, — ворчу я и, подавив тяжелый вздох, поднимаюсь на третий этаж."
"Бледный и осунувшийся Косогоров лежит на высоких подушках и повторяет еле слышно «как же меня угораздило?».
В его руку уже воткнули капельницу и, вероятно, выдали снадобье посильнее уксусной растирки. Но откуда мне было знать! Я вообще-то в этом доме гостья…
«Ну, не только, — хмыкает моя совесть. — Гостьи не шарахаются по чужим спальням. Не валяются в обнимку с хозяином дома.
— Оля, — бурчит Косогоров, и я вижу, как на его губах появляется легкая улыбка. — Спасибо тебе. Спасла меня.
— На здоровье, — лепечу я, не в силах поверить, что великий Вадим Петрович снизошел до благодарности.
— Ольга Николаевна, — уважительно бубнит Егорцев. — Я так понял, что в этом доме вы — единственный совершеннолетний член семьи Вадима Петровича. Поэтому мне нужно объяснить вам основные принципы лечения вашего родственника.
— Зачем? — непонимающе пожимаю плечами я. — Вадим Петрович в сознании. И сам прекрасно сможет все проконтролировать. Да еще и назначения сделает.
Косогоров прикрывает веки, будто от яркого света.
И мне не понять, то ли я его снова разозлила, то ли, наоборот, сыграла за его команду.
Егорцев кивает на дверь. Дескать «Выйдем!». И я замечаю, как с коротким кивком колышутся пухлые щеки и двойной подбородок.
«Наверное, они ровесники, — думаю я, выходя в холл. — Вот только Васька выглядит как старший брат или папа Косогорова. Это же надо так себя запустить. А еще доктор называется».
— Ольга Николаевна, — заявляет Василий официально.
