Даже бюстгальтер надеть забыла!
«Ладно, пронесет, — думаю я, входя в пустую столовую. Экономка Аня, завидев нас, торопливо жарит оладьи. А я, расставляя тарелки себе и Роберту, бросаю взгляд на часы. Половина одиннадцатого. Мой дорогой свекор уже должен отчалить на работу. Ну там, кому нос отрезать или пенис дорастить…
Усевшись за стол, Роберт болтает ногами и что-то рассказывает мне и Анне про собаку, обещанную дедом.
«Как всегда, очаровал и бросил, — думаю я раздраженно, и как только домработница ставит на стол блюдо с румяными оладьями и сметану, на пороге столовой возникает сам Косогоров.
— Налей-ка и мне чая, Аня, — просит он, садясь рядом с Робертом. Краем глаза я наблюдаю, как маленькая толстая женщина мечется из столовой в кухню, как спешит обратно с подносом, на котором дребезжат мелодичным звоном чашки и стоит большой пузатый чайник с нарисованным на боку фазаном. Такой мужской и самодостаточный в своей простой красоте. Я перевожу взгляд на Вадима Петровича. Он совершенно спокоен, в отличие от меня.
Белый свитер, черные широкие штаны и снова этот дурацкий браслет.
Завтрак проходит в полном молчании. Вернее, Роберт болтает, а я ему односложно отвечаю. Косогоров же добродушно наблюдает за нами. Жует свои оладьи и запивает их чаем из большой чашки с таким же рисунком, как и на чайнике.
— Мы договаривались поговорить после завтрака, — вежливо бросает Вадим, вытирая губы салфеткой. — Жду тебя через пятнадцать минут, — замечает он строго и, поблагодарив Анну, замершую около двери на в кухню, собирается уйти прочь.
— Дедушка, — не выдерживает Роберт. — А когда мы поедем за собакой?
— Нам с твоей мамой нужно решить один вопрос, — улыбается ребенку Косогоров. — Это займет примерно час. Ты можешь пока поиграть или выйти с Анной Ивановной в сад. Там качели…
— Здорово! — пыхтит мой маленький мужичок. — Качели! Как же давно я на них не катался!
— Сначала доешь, — усмехается свекор. — Кто плохо ест, того собаки не слушают.
— Правда? — разочарованно спрашивает Роберт и признается.
— А я кушать не люблю. Линда меня обычно ругает…
— А кто это? — удивленно спрашивает Косогоров.
— Моя воспитательница, — тяжело вздыхает Роберт. — Мне Линда не нравится. Она разговаривает шепотом и все время сердится на меня и других детей. На тебя, дедушка, она бы тоже заругалась, — замечает малыш.
— За что? — смеется Вадим Петрович. — Я хорошо кушаю, Роб.
— Ты держишь руки в карманах, — заявляет маленький нахал.
