Не так, видите ли, он на не смотрит. Я выгнал, конечно. А то эти бабские истерики слушать неохота.
— А с виду так и не скажешь, — бурчит Шевелев. — Я ее с Кириллом как-то видел. Думал, она ему прямо в кабаке отдастся, — ржет он в голос и добавляет серьезно. — Тогда бабки, Вадик. Аванс мне Кирилл вернул и посчитал вопрос закрытым. А вот неустойка осталась, плюс проценты за пять лет.
— Э-э, подожди, Лева, — встревает в разговор Игорь. — Что за мансы между своими? Неустойку тебе Вадим заплатит, а проценты прости ему… Как своему.
Видишь, он и Рудика знал.
Шевелев глядит на Петровича невидящим взглядом.
— Да ты, Пирог, вообще помалкивай. Картину эту Кирилл тебе сбагрил! Я точно знаю. Верни картину, закроем тему!
— Я заплатил больше, а ты зажал, — довольно кричит Игорь Петрович и бьет себя по ляжке. — Обошел я тебя, Лева! Ох, обошел!
— А я у тебя бабу увел! — ржет Шевелев. — Анечку! В красном платье!
— Да не очень-то и хотелось, — ухмыляется Пирогов. — Ты от нее ничего не подхватил, Левка?
— Да пошел ты, — весело отмахивается Шевелев.
"
"«Нет, нормально? — думаю я. — У них тут соревнование «у кого член больше», а мне отдуваться. Бабки платить, невестку на ночку отдать. Фигушки! — внутренне огрызаюсь я, понимая, что эта самая перепалка дала мне возможность собраться с мыслями.
— Пять лет прошло, Лев Сергеевич, — замечаю я как бы между прочим. — Рудик, будь он сейчас с нами, посоветовал бы вам списать этот долг за истечением исковой давности. По Российскому законодательству — три года.
— А по понятиям? — добродушно, но настороженно рыкает Шевелев.
— И по понятиям тоже. Предоплату Кирилл отдал, неустойку я заплачу в размере аванса. И разойдемся с миром. Если понадобится моя помощь как специалиста, я всегда к вашим услугам.
— Хорошо, — кивает Шевелев. — Меня такой расклад устраивает. Жаль, конечно, что Ольгу мне отдать не желаешь…
— Это исключено, — резко мотаю я головой. — Она — член моей семьи, а не какая-нибудь шалава.
— Сам, небось, ей вдуть хочешь, — ржет Шевелев, и хотя он недалек от истины, я еле сдерживаю себя, чтобы не надеть ему на голову салатник с оливье.
— Кстати, — говорю я, желая сменить тему. — Отцы города, — демонстративно оглядываю обоих авторитетов, — у нас появился какой-то маньяк. Вы в курсе? Уродует баб, представляясь пластическим хирургом. Некто Виктор Оноре. Люди платят бабки, а из них инвалидов делают.
— Впервые слышу, — рявкает Шевелев. — Таким гадам в нашем городе не место.
— Вот и я о том же, — киваю я.
