Косогоров с неохотой отлипает от меня и, чертыхнувшись, выходит из машины. Решительно шагает по аллейке к воде. То ли подумать, то ли прийти в себя. И проходя мимо группки подростков, просит у них сигаретку. Те что-то достают из пачки и даже дают прикурить. Я вижу склоненное лицо Вадима и отблеск пламени, мгновенно пробежавший по широкой ладони. Косогоров, усевшись на первую попавшуюся скамейку, курит красиво, небрежно смахивая пепел в сторону. А парни, отойдя чуть поодаль, останавливаются и с интересом наблюдают за богатым мужиком, сосредоточившимся на обычной белой сигарете.
Я инстинктивно понимаю, что происходит что-то нехорошее, и выскакиваю из машины. Забираю из замка зажигания ключ и, щелкнув сигнализацией, решительно направляюсь к свекру.
— Чем это вас угостили, Вадим Петрович? — ехидно интересуюсь я, всматриваясь в чуть прибалдевшее лицо свекра. Плюхаюсь рядом на лавку. У ребяток неподалеку тускнеют морды и как-то сразу портится настроение.
— Мне кажется, или они за мной наблюдают? — отрывисто спрашивает Косогоров, ладонью вытирая вспотевший лоб и выкидывая наполовину выкуренную сигарету.
— Есть такое, — киваю я. — Видимо, вам подсунули какую-то самокрутку, дорогой товарищ доктор! И как же вы сразу не распознали?
— Я из хорошей семьи, Оля, — криво улыбается Вадим и смотрит на меня совершенно шалым взглядом. — В школе и в университете никогда эту дрянь не пробовал и даже не интересовался дурью. Можно сказать, вот это первый раз…
— Загадывайте желание, — фыркаю я и с ужасом замечаю, как взгляд свекра становится остекленевшим.
— Как вы себя чувствуете? — интересуюсь, пытаясь оценить состояние потерпевшего.
— Я? — удивленно переспрашивает Вадим. — Отлично, Олюшка, — фыркает он. — Я сейчас в номере транзит-отеля одной южной страны. Где-то в России нелетная погода, а я…
— Ну, понятно, — тяжело вздыхаю я и звоню Гене, на всякий случай оставившему мне номер сотового. — Тут у Вадима Петровича сердце прихватило, — вру я как ни в чем не бывало. — Можешь с кем-нибудь подъехать? Нужно его в клинику отвезти.
— Нет, — бормочет Косогоров, — никуда не хочу. Мне и тут хорошо, Олюшка.
— Кто бы сомневался, — хмыкаю я и отхожу к небольшому ларьку с мороженым. Покупаю самый обычный пломбир и, вернувшись назад, замечаю, что парни, угостившие Косогорова дурью, далеко не ушли. Сидят на соседней лавке и делают вид, что рассматривают что-то в телефоне. Игуаны хреновы!
— Вот сейчас бы обнесли вас как липку, — бурчу я, протягивая мороженое Вадиму Петровичу.
