Да и какое мне дело до каких-то Джулии и Берты? Только когда разговор заходит о картинах, мне приходится вклиниться в беседу.
— Послезавтра в галерее у Инес состоится презентация работ моего отца. Вот только мне до консульства не удалось достучаться. Они меня даже к консулу на прием не записали. Заявили, что вопросами искусства не занимаются.
— Обычное дело, — пожимаю я плечами.
— Но без представителей России наша акция бессмысленна.
— Тогда нужно все отменить, — замечаю я и тут же вижу, как в глазах у Ольги меркнет радость.
— Нужно подготовиться заранее, — говорю я порывисто. Поднимаюсь с дивана, нервно хожу по комнате, сплошь завешенной какой-то современной мазней. — Нельзя с помпой заявить о передаче наследия никому неизвестного художника и отделаться легким испугом. Наверняка заказчик находится где-то рядом? Вы об этом подумали?
Смотрю в обескураженные лица и продолжаю сурово и со знанием дела, будто попал на консилиум.
— Вполне возможно, шумиха привлечет внимание этого человека или группы людей.
А это очень опасно… Для Ольги с Робертом — в первую очередь, но и для всех вас, господа…
— И что же вы предлагаете? — нетерпеливо спрашивает Джейк.
— Пока ничего, — развожу руками и, подойдя к Ольге, кладу ладонь ей на плечо.
«Спокойствие, малыш! Только спокойствие», — словно внушаю ей молча."
"— Если бы у меня на все имелись ответы… Вполне возможно, картины лучше оставить где-то в хранилище. Естественно, не бесплатно. Все расходы я возмещу, — добавляю торопливо. — А мы с Ольгой вернемся домой и попробуем решить проблему с другой стороны.
Подключим музей. Они свои экспонаты отвоюют. Дойдут до президента. А наше дело — содействовать следствию. Пусть все идет официальным путем без всякой самодеятельности.
— А ты? — напряженно смотрит на меня Ольга.
— Что я? — гляжу пристально. — Я всегда против криминала. Ты же знаешь, Оль…
— А Кирилл, — выдыхает она, не сводя обеспокоенных глаз.
— Мой старший сын умер, — отрезаю я, делая ударение на последнем слове. Все известные нам личности, имеющие отношение к краже, уже давным-давно расплатились с Хароном и переправились через Стикс.
О мертвых ничего кроме правды…
Моя любимая срывается с места и, всхлипывая, бросается ко мне на шею.
— Вадим, — рыдает в голос. — А я думала, ты его отмажешь…
— Нет, — бурчу я, бросая взгляд на Найтов, замерших в своих креслах. Хватает и доли секунды, чтобы оценить их доброжелательное любопытство. — Потом поговорим, Олюшка.
Глажу по голове любимую и легко целую в висок.
