Я перевожу взгляд на портрет Кирилла, всматриваюсь в улыбающееся лицо и мысленно спрашиваю свое чадо: «На хуа? За каким хреном тебе понадобился этот маскарад, сынок?». А следом в голове возникает рой вопросов, порождая цепную реакцию.
«Галка знает? А ее мать, души не чаявшая в единственном внуке? А мои родители и Пашка с Ленькой? Кто-то же помог ему, если это действительно Кирилл! И зачем жить под чужой личиной, но рядом с нами? Уходя — уходи. Может, и цинично звучит, но так честнее».
Я чувствую, как в голове оживает и начинает кататься в разные стороны чугунный шар.
Задевает виски и затылок, бьется с удвоенной энергией в лоб.
— Твою мать, — рычу я, понимая, что даже Игорю ничего рассказать не могу. И хорошо, что сегодня мою растерянность можно списать на волнение и скорбь. Плеснув в стаканы виски, кладу руку на плечо Пирогову.
— Царствие ей небесное, твоей Лизе, — шепчу, замечая, как властный и крепкий мужик, не таясь, вытирает слезы.
Вискарь обжигает гортань, а потом пищевод, где со вчерашнего обеда и сухаря не было.
Пить в шесть утра плохая затея. Но куда деваться, если горе у Игоря и полный раздрай у меня.
— Что делать с Арно? — заглядывает в кабинет кто-то из ребят Пирогова.
— С собой заберем, — тихо и внятно велит Игорь. И я понимаю, что вызови я полицию, и Арно бы остался жив. Сел бы так лет на пятнадцать, может статься, и выжил бы в колонии. А так… без шансов. Вспомнив предупреждение Генки, замечаю вполголоса.
— Как он попал в клинику и в отделение? Вы разобрались?
— Мы нашли у него ключи.
От всех дверей. Плюс магнитные брелоки, — рапортует паренек. — Наверняка есть сообщник.
— Какие ключи? — переспрашиваю, пытаясь соединить все факты воедино. Арно назначал встречи под моим кабинетом и выходил отсюда как из собственной спальни. Кто бы мог войти в приемную и остаться незамеченным у моего секретаря? А вот другая картинка — Светлана Ивановна стоит у меня за спиной и наблюдает, как я подписываю документы. А Емельянов в это время рассусоливает о Лизке и ее показаниях. Да и ключи заказывает Светлана.
«А еще вода! Это она дала Ольге бутылочку минералки», — холодея от ужаса, вспоминаю я злополучный день рождения отца. Светлана Ивановна! Совесть нашей клиники и мой личный ангел-хранитель! Вот бы на кого никогда не подумал! Странный сговор. Мне бы даже в голову не пришло, если б не факты. Всегда платил зарплату вовремя, частенько давал к праздникам премии. — За что? — хочется закричать мне. И я чувствую, как холодный пот пробирает до костей.
