— Нет, — покачала головой Юлька, — раз уже решили, давай доедем до Ельцовки…
На станции Ельцовка не было не только вокзала, но даже самого захудалого навеса. Симона первой спрыгнула со ступенек и посторонилась, давая дорогу Юле, которая с грациозностью каракатицы пыталась слезть на перрон, едва не наступив при этом на длинный подол своего бежевого пальто. Сразу за крохотной бетонной платформой, припорошенной снегом и обнесенной гнутой и ржавой железной оградой, начиналась снежная пустыня, за пустыней — лес. И уже совсем вдали, в просвете между деревьями виднелись низенькие, отнюдь не элитные домишки.
— Не нравится мне все это, — покачала головой Симона, прохаживаясь по краю перрона и, видимо, соображая, с какой стороны безопаснее спрыгнуть. — Нигде дыма не видно. Или здесь живут пингвины, или зимой вообще никто не живет. Никогда не поверю, чтобы нормальные люди в такой холод печку не топили."
"— А что же мы будем делать? — несмело осведомилась Юлька. За последние два часа она уже несколько раз ловила себя на мысли, что передала бразды правления в Симонины руки, а сама приняла на себя роль если не стороннего наблюдателя, то уж безвольной принцессы на горошине.
Впрочем, как раз Симону такое положение дел, похоже, устраивало. «Наверное, именно этой своей спокойной уверенностью и способностью не терять голову в критической ситуации она и нравилась Коротецкому, — размышляла Юля, продолжая мотаться за ней по перрону, как ниточка за иголкой. — Они могли бы стать идеальной парой. Самому Юрке как раз этой рассудочности и силы и не хватало».
— Так что мы будем делать? — переспросила она еще раз.
— Ничего. Пойдем в деревню, — спокойно сообщила Симона, прыгнув в снег и провалившись по щиколотку. Юля сползла следом, и они потихоньку начали пробираться к лесу, оставляя на снежной целине глубокие четкие следы обуви и широкую полосу, тянущуюся за полами бежевого пальто, которое Юлька зачем-то придерживала, как юбку с кринолином. Дойти до леса оказалось делом совсем не простым. То и дело на пути попадались то смерзшиеся тяжелые комья земли, то непонятные выбоины.
Подол пальто очень скоро отяжелел, цепляя на себя не только грязь, но еще и неизвестно откуда взявшийся сухой репей. Симона бодро вышагивала впереди в своих джинсах и удобных полусапожках и изредка оборачивалась для того, чтобы проверить, не потерялась ли попутчица. Небо из серого постепенно становилось закатно-розовым, от деревьев начали отползать все более длинные и заостренные тени.