И только поэтому я кажусь тебе необычайно привлекательной… Ты же нашел тогда что-то в своей Тане, что-то, чего не было во мне: уверенность там, силу, загадочность…
— Нет, — голос Коротецкого стал совсем глухим и невнятным, будто теперь он не просто сидел, опустив голову, а тыкался губами в лацканы собственного пиджака, — наверное, дело все-таки было в трехкомнатной квартире и дядюшкином влиянии… Я сам себе заморочил голову лучше любого гипнотизера, и только теперь понимаю это…
— Юрка, перестань! Я не могу разочаровываться в тебе до такой уж степени.
Ты же ее предаешь, перестань!
Что было дальше, Таня уже не слышала. Она отлепилась от стены, физически чувствуя, как неохотно расстаются с обоями ворсинки трикотажного платья, и медленно пошла по коридору. С кухни по-прежнему доносились голоса, но она не вслушивалась в слова. Гораздо интереснее было запоминать, как шуршит под ногами ковровая дорожка, как капает из плохо закрытого крана вода в ванной, как с легким шелестом трутся друг о друга ноги в капроновых колготках.
Войдя обратно в гостиную, она просто не догадалась изобразить на лице какое-нибудь нейтральное выражение. Наверное, поэтому Вера Федоровна просто сорвалась с места.
— Танечка, что с тобой? Ты плохо себя чувствуешь? А где Юра? — Она теребила ее за руку, пытаясь то ли нащупать пульс, то ли просто привлечь к себе внимание.
— Со мной все в порядке, — Татьяна на секунду удивилась тому, как искренне прозвучал ее голос. Но лишь на секунду, потому что времени на отстраненные оценки не оставалось, нужно было продолжать играть.
— Просто я еще немного болею, и, наверное, скоро мы с Юрой отправимся домой… Юра сейчас на кухне. Он зудит Юле про какие-то ваши банковские вопросы. Я вмешиваться не решилась, хотя это, конечно, безобразие: у человека помолвка, а он о работе…
Сергей посмотрел на нее как-то странно, но она отвела взгляд. Ей уже не хотелось ни воевать, ни бороться за собственное семейное счастье. Тупая, тянущая тяжесть в низу живота становилась невыносимой.
Таня знала, что теперь уже поздно подставлять руки, «падая со стула». Поздно, да и ни к чему."
"Коротецкий появился через минуту. Откуда-то из-под его плеча вынырнула Юля. Таня еще успела подумать, что сделала она это слишком уж по-домашнему. Этому мальчику, изображающему Селезнева, должно не понравиться. Он ведь, похоже, и в самом деле ее любит… Потом Юрий сел рядом на диван. Обе женщины наперебой начали говорить ему о том, что Танечку надо везти домой.