Господи… до чего же невероятно сексуально Денис пах! Дорогой парфюм перемешался с его собственным мускусным запахом, окончательно повергнув чувственность Сони на лопатки.
— Ты перестал злиться? — на всякий случай уточнила она.
— Нет.
— Но…
— Опять споришь?
Они подошли к спальне, и он ударом ноги распахнул дверь. Соня вздрогнула и нахмурилась. Его резкое движение вернуло в прошлое, невольно заставив провести параллель с диким агрессивным Павлом. Тот врывался в квартиру как ураган, наступал на маму, теснил в глубь комнаты, не замечая ничего вокруг.
Бывало такое, что Павел в порыве ярости крушил мебель, перекидывался на глазах Сони и угрожающе рычал. Соня в те годы не могла распознать значение его рыка, пугалась, плакала и неизменно слышала: «Соня, уйди в другую комнату… Пожалуйста, уйди…» Мать, как могла, стремилась уберечь от агрессии оборотня, потому что понимала — Соня может попасться под горячую руку. А если злой волк нападет на ребенка…
Денис напомнил отца, и возбуждение, зародившееся внутри, исчезло.
Он честно признался, что зол. И она позволит взять себя, зная, что Денис не испытывает к ней никаких нежных чувств?
— Денис, подожди! — учитывая прежние ошибки, постаралась говорить ровно. Подняла голову от мужской груди и попыталась оттолкнуть мужчину. — Что ты собираешься делать?
Денис, видимо, почувствовал перемену в ней и остановился посередине комнаты. Нахмурился.
— Хотел выплеснуть энергию. В тебя.
Коротко и весомо. Соня замотала головой.
— Нет.
Я не хочу. — И добавила для убедительности: — Я правда не хочу.
Сжав зубы, Денис продолжил путь к кровати. И вот тут накрыла паника. Соня никогда не любила жесткий секс. В памяти слишком хорошо отпечаталось тело матери, окровавленное, с глубокими бороздами от когтей и клыков.
— Денис, нет! — закричала и принялась отчаянно вырываться. — Пусти меня, прошу тебя! Я не хочу!
Денис, глухо зарычав, все же донес до кровати и неаккуратно положил на прохладную шелковую простыню. Соня тотчас постаралась отползти на безопасное расстояние.
— Соня, какого черта ты делаешь? — заорал Потемкин, уже не стесняясь вырвавшихся наружу эмоций. — Ты что, решила, что я тебя сейчас изнасилую?!
Его красивое лицо исказила гримаса ярости, черты заострились. Соне даже показалось, что его тело завибрировало, словно он боролся с желанием перекинуться.
Врать не имело смысла, и она кивнула.
— Я вспомнила Павла… — пролепетала, пытаясь объяснить свой страх.
