— Покажи, — наконец решилась Малинка.
Вот не зря я плохую девочку доставал, не зря! Чувствовал, что она в ней есть, несмотря на все запреты мамы с бабушкой.
Резко поднялся на ноги, написал Марату с Кеем сообщения, чтоб к комнате близко не подходили, запер дверь и, развернувшись к Малинке, одним движением стянул футболку через голову.
Она испуганно вжалась в подушку и сглотнула. Я видел панику в ее глазах, перемешанную с возбуждением, и сам затрясся.
Осторожно подошел к кровати, опустился сверху и поцеловал заучку в губы.
Она ответила не сразу. Окаменела на несколько секунд, а я буквально слышал сомнения в ее голове. И недоверие ко мне.
Углубил поцелуй и сам словил фейерверки перед глазами. Провел ладонью по ее груди и легко сжал крохотное полушарие.
Малинка снова сжалась, а когда я большим пальцем сквозь одежду ласкал ставший острым сосок, выдохнула и… Застонала. Тихо, но для моих оголенных нервов звук был даже слишком громкий.
— Ты обещал без рук, — напомнила она.
Я хмыкнул и легко стянул с нее водолазку, оставляя заучку в одном белье.
На ней был обычный лифчик, белый, закрытый и скромный, но завел он меня, как ни один кружевной до этого.
— Артур, — пискнула Малинка.
— Ты сама согласилась, — напомнил я, — можем остановиться, конечно, но ты сама не понимаешь, какого удовольствия ты лишаешься. А если серьезно, то ты мне капец как нравишься, заучка. Крыша от тебя едет, и ничего с собой поделать не могу. Тянет к тебе зверски.
Я провел носом по ее щеке, вдыхая ее запах, и понимал, что крыша реально едет, а меня на ней переклинило.
Она повернула голову в мою сторону и дрожащими ледяными пальцами провела по моему плечу — вниз до локтя и обратно. Малинка закусила губу и с мольбой посмотрела на меня.
Я снова вернулся к ее губам, целуя как никого и никогда до нее. Пил ее дыхание и почти кончал от редких стонов, которые вырывались из ее губ.
Оторвался от нее, сел на колени между ее ножек и взял ее ладошку в свою, заставляя подняться. Положил холодную ладонь себе на грудь, туда, где билось сердце.
— Не бойся, Малинка, я не кусаюсь, — хрипло прошептал я, водя ее ладонью по своей груди.
Она облизала губы, завороженно следя за моей рукой.
— Это приятно, — продолжал я, — когда ты касаешься меня.
Она вдруг хитро улыбнулась, заметив мурашки от ее касаний на моей коже. Я убрал руку, позволяя ей познакомиться с моим телом, и постарался расслабиться. Убрал прядь ее волос за ухо, успев заметить, как она вздрогнула.
— Иди ко мне, — позвал я.
И она пошла.
