Но хамство должно было быть наказано, а слово «физкультурник» в мою сторону — забыто.
— Мне?.. — ахнула блондинка.
Мотнула головой, отчего тот круассан, который она навертела на голове вместо прически, гневно затрясся.
— Верни, что украл, немедленно!
— Не могу, я голоден, — нагло шаря глазами по ее лицу, сообщил я. — Спасибо, малышка, что избавила от мук стояния у плиты.
— Гад! Вор! Физкультурник! — негодовала она.
— Опять это слово, — закатил я глаза, — а ты заучка!
— А ты…
Мне вдруг стало интересно, а умеет ли она вообще ругаться? С виду типичная такая мамина радость, папина гордость и дедушкино сокровище.
— А я… — напомнил я, аккуратно обходя ее по дуге.
— Гренадер! — на выдохе выпалила она.
— Ты даже такие слова знаешь, — уважительно произнес я, наклоняясь еще ниже к ее лицу. Почти пополам сложился.
— Да чтоб тебя… — психанула она, взмахивая руками.
— Не советую со мной драться, у нас разные весовые категории, — улыбнулся я, потому что злая заучка вызывала только улыбку на лице.
— Я тебе это припомню, — пообещала она.
— Буду ждать, — мурлыкнул я и гордо удалился с кухни, оставив заучку усваивать первый урок — никогда не хами боксеру и не обзывай его физкультурником! Потому что обидеть нас может каждый, а вот убежать — только легкоатлет, и то не факт!
Дошел до своей комнаты, оценил кулинарные способности заучки на «отлично» и, воодушевленный, стал собираться на тренировку.
Пока шел по общежитию, взглядом искал блондинистый круассан на макушке, но ее не было. А жаль…
Отправился в тренажерный зал и ввалился в раздевалку, где уже тусовались мои друзья.
Открыл свой шкафчик, бросил на лавку спортивную сумку и достал форму.
— Арт, тебя по голове кто-то треснул, что ты улыбаешься как блаженный? — заржал Влад, заметив выражение моего лица.
— Я поел, — сообщил я.
— Это великое событие, — важно согласился Аникей, — сегодня как раз взвешивание!
Блин! Вот о взвешивании я забыл. И огреб от тренера за лишние триста граммов, пробежал несколько лишних кругов, гадая: это мне карма за заучку прилетела или просто не повезло?.
.
Глава 2
Артур
— Багров, че за балет, играй жестче! — орал тренер.
Он у нас вообще мужик строгий. Но справедливый! А потому что попробуй тренера в несправедливости обвинить — упахает.
— Я суров как никогда, — пожал я плечами.
— Работать, — рявкнул Медведев.
— А я что делаю? — возмутился я, отрываясь от груши и разводя руками в стороны.
— Багров… Еще три лишних круга на следующей тренировке.
