Пошел в школу и понял, что правильность моя никому никуда не уперлась, а старшие пацаны стебать начали, мол, ботаник, однажды деньги карманные отобрали. Я психанул и к дядьке в школу записался, потом сам у старших деньги отбирал. Получал, конечно, по первости, потом с синяками на тренировку приходил и до сбитых костяшек грушу лупил. Тренировался так, что иногда до дома с трудом доходил. Потом сюда поступил и меня Медведев заметил, в команду себе взял, как перспективного. Поняла, Малинка?.. я перспективный во всех смыслах, а ты нос воротишь.
Я не удержалась и слегка прикусила его плечо.
— За что? — не понял Арт.
— За то, что дураком прикидывался, — выдала я.
— Что за жизнь? — закатил глаза Багров. — От собственной заучки огребаю.
Он как-то ловко поднялся, схватил меня, уложил на живот и ощутимо прикусил мою попу. Я вскрикнула и закрутилась на месте в тщетной попытке вывернуться. Но силы были неравные, а этот огромный медведь уселся сверху и щекотал мне ребра.
— Отпусти, — захлебываясь смехом, потребовала я, — Артур!
— Говори немедленно, кто самый лучший мужчина на свете? — потребовал Багров.
— Ты!
Я ужом вертелась под ним, из глаз полились слезы от смеха, а Багров продолжал меня щекотать.
Мне как-то удалось перевернуться на спину, но стало только хуже. Артур поймал мои руки, обхватил оба запястья ладонью и навис надо мной, полностью обездвижив:
— А ты чья Малинка? — грозно прошипел он, склонившись к моему лицу.
— Твоя? — выдохнула я, чувствуя, что сердце колотится где-то в горле.
— Естественно, — прошептал Багров, прежде чем обрушиться на мои губы.
Поцелуй, кружащий голову и пьянящий сильнее любого алкоголя, порабощающий тело и туманящий разум. Артур целовал голодно и жадно, словно хотел съесть меня целиком.
— Тебе нравится, когда я тебя целую? — прошептал он мне в губы.
— Да, — хрипло выдохнула я, цепляясь за его плечи.
— Помнишь, что мы делали здесь в воскресенье? — продолжал он, забираясь мне под блузку.
— Да, — одними губами прошептала я.
— Что тебе больше всего понравилось? — горячие, шершавые пальцы прошлись по чувствительной коже, вырисовывая узоры.
Я покраснела и зажмурилась. Набрала в грудь побольше воздуха и не могла выдавить из себя ни звука.
— Малинка, — хрипло позвал Артур, — открой глаза, малышка.
Открыла, стараясь не смотреть ему в глаза. В его полыхал огонь, а я сжалась от смущения.
— Помнишь, я целовал тебя? — продолжал искушать Багров, — здесь…
Он обвел большим пальцем мои губы.
