– Нет, – качает он головой, – у нас и так насыщенный новостями день. Нужно еще с вчерашним эфиром что-то решить. Дать опровержение, например.
– Давай организуем благотворительный ужин. Я могу заняться этим. Пригласим прессу, покажем, что слухи неправдивы и мы с тобой настоящая семья, – мягко предлагаю я, потому что и в самом деле хочу помочь. В том что случилось чувствую и свою вину. Ведь мать моя.
– Хорошо, так и сделаем. Я пойду обговорю дальнейшие действия со своим пиар-менеджером и Лилей, а ты собирайся, через полчаса прибудем к берегу, домой сегодня полетим.
Я выдавливаю из себя улыбку и возвращаюсь в каюту. Среди брошенных на полу наших вещей и смятых простыней нахожу телефон и набираю мать. Этот звонок нельзя откладывать. Хорошо, что внутренне я успела немного остыть, иначе наговорила бы ей много лестных слов.
Она отвечает не сразу. Приходится звонить раз за разом, прежде чем в динамике слышится родное:
– Да, Майя?
Я делаю несколько глубоких вдохов, чтобы не сорваться сразу.
– Мама, привет. Ты, наверное, догадываешься по какому вопросу я звоню?
Короткая пауза, после которой мама капризно заявляет:
– Майя, у меня нет времени играть в гадалки, у меня самолет через четыре часа, а я не могу подобрать купальник. Улетаю на Мальдивы сегодня.
– За какие деньги, позволь поинтересоваться? – резко спрашиваю я, потому что прекрасно знаю что мать не работает, как и то, что денег, которые я высылаю ей на ежемесячное содержание на Мальдивы с ее запросами точно не хватит.
.."
"– Что значит за какие? Твоя мать, между прочим, работает, – немного испуганно произносит она, скорее всего думает, что я не в курсе ее небольшой подработки.
– Рассказывая по телевидению о моей неудавшейся беременности? – ставлю ее в тупик и по ту сторону трубки раздается рваный выдох и длительная тишина.
– Нет, ну а что я молчать должна, Майя? Ты видела сколько у твоего мужа денег? А о нас он даже не думает, – натурально возмущается она, я же тяжело вздыхаю, приказывая себе успокоиться и не сорваться.
– А с чего бы ему думать о нас, если мы с ним уже восемь лет как чужие друг другу люди? Мама, как ты могла? Сколько они тебе пообещали, что ты с такой легкостью продала родную дочь? Ты хотя бы со мной могла посоветоваться? Знала, что я не разрешу тебе участвовать в шоу, поэтому молчала? Да?
– Я ведь для нас старалась, так что не смей упрекать мать! – шипит она, словно мои обвинения беспочвенны.
