— Позвонил какому-то Шерефу, посылал его первые пять минут, потом бросил телефон в окошко и выгнал всех строителей пинками, — продолжила рассказ Забава.
— Дальше, — тихо попросил Поликарп, прикрыв глаза, страшась услышать продолжение.
— Уверен? — хмыкнула девушка, перебросив косу через плечо, и, дождавшись кивка, улыбнулась, — Притащил меня сюда. Велел раздеть тебя. А сам начал придаваться разврату. Платье с меня стащил. Сапоги.
Поликарп сглотнул и перевел взгляд на пол: в паре метрах от кровати на паркете лежало платье и чуть ближе — сапоги.
— Лифчик нагло порвал, — пожаловалась Забава.
— Прости меня, Василек, — попросил Соколов, придвигаясь ближе и пряча голову на коленях девушки, — Я такая скотина!
— Ага, я вчера тоже так подумала, — Забава поглаживала своего буйного, страдающего похмельем парня по голове, и пыталась не рассмеяться, — Особенно, когда ты задрых, стягивая с меня трусы.
Забава почувствовала, как парень напрягся и застыл в ее руках.
— То есть как? — не понял он.
— А я знаю? — удивилась девушка, — Но мне кажется, что так бывает, если мешать текилу, самбуку и виски.
А когда Альбина поинтересовалась о причине такого буйного возлияния, ты пояснил, что надоело видеть в каждом посетителе клуба моего потенциального… как ты там сказал, ах да, тра…
— Я помню! — не дал закончить фразу Соколов, и уже спокойнее, — Значит, я вырубился. И не было ничего?
— Значит так, — вздохнула Забава, — Стыдно должно быть тебе, Соколов, продинамил ты меня вчера. А я так рассчитывала на интим.
Поликарп Сергеевич хмуро посмотрел на девушку. Прижал ее к себе руками и лицом зарылся в волосы.
— Так я сейчас готов, теперь-то точно не усну, — пообещал Соколов.
— А теперь, уважаемый Поликарп Сергеевич, — рассмеялась девушка, — Теперь я перехотела. Теперь, знаешь ли, интим мне не нужен. Я теперь барышня разочарованная. Можно сказать, парнями обижена. Комплексы у меня теперь. Не до интима.
Говоря это, Забава вывернулась из рук парня, и, сверкая голыми коленками, умчалась в ванную комнату.
А Поликарп, вздыхая, смотрел на закрытую дверь, прикидывая, как же ему теперь загладить свою оплошность.
Поразмыслив своей туго соображающей по причине похмельного синдрома головой, Соколов допил кофе, тяжело вздохнул и отправился на поиски сигарет и минералки. Оказавшись на улице, Поликарп почесал затылок. Верный Мустанг красовался на обычном месте. Впрочем, как и машина строительной бригады, которую Соколов нанял для ремонтных работ.
