— Ленкаааа! — подал голос Бася, когда Гера невозмутимо усадил девушку за стол а сам вернулся к плите, — Вот ты жуть какая красивая!
— Не прокатит, — услышала Елена посмеивающийся голос Герасима.
— Жмот, — проворчал Василий и переключил свое внимание на горячий кофе.
Завтрак прошел в непринужденной обстановке. А после молодые люди откланялись, поблагодарив хозяев за гостеприимство. Бася отправился досматривать одному ему известные сны, а Пал Палыч уселся к излюбленное кресло-качалку и размышлял о том, что пора бы разбить небольшой сад на принадлежащем ему участке.
Груши там, яблони всякие. Малинки пару кустов. А то пойдут внуки, а сад хилый какой-то: два куста, три елки.
— Я заеду к трем. Подойдет? — спросил Гера, заглушив двигатель машины, после того, как припарковался около дома Елены — Прекрасной.
— А может быть, я приеду в парк сама? — предложила Елена, отстегивая ремень безопасности, — Не вижу смысла мотаться тебе за город, еще и с детьми.
Ленка, повернув голову, смотрела на парня.
А тот взглядом сверлил лобовое стекло. И девушка поняла, что-то его тревожит.
— Все хорошо? — вкрадчиво спросила Елена.
— Не знаю, Лен, — вздохнул Гера и повернулся к девушке, — У меня большая семья, средний достаток, не самая престижная работа. Нет, сейчас, конечно, на порядок лучше, но мой работодатель твой брат.
— Как-то мне не хочется слушать дальше, — нервно улыбнулась Лена, ее не очень устраивала выбранная Черепановым тема беседы.
— Но об этом не мешает поговорить, — взгляд Геры был прямым, и смотрел, казалось бы, в самое сердце Ленки Соколовой, — Потому, что когда все завертится, я сомневаюсь, что смогу легко тебя отпустить.
Зеленые глаза парня, серьезного и обычно молчаливого, выбивали дух из бедного Ленкиного тела, ни о чем, кроме них, этих самых глаз, думать не позволяли. И создавалось впечатление, что Гера об этом знал, поскольку улыбка, едва заметная на волевом лице, была уверенной.
— Не отпускай, — почти прошептала Елена, вцепившись в изящную дамскую сумочку на своих коленях, — Мне совсем не хочется, чтобы отпустил.
Признание Елене далось очень и очень трудно, язык стал вдруг похожим на комок ваты, да и горло пересохло. И Соколова, бывшая когда-то Еленой- Хладнокровной и Еленой — Неприступной, сама себе казалась сейчас размазней и тряпкой, а не уверенной и успешной леди.
Надежная ладонь приподняла склоненную голову Елены, задевая шелковый водопад белокурых волос.
